Иосиф Сталин

Чтобы понять характер "внутренней войны", необходимо к описанию настроений элиты добавить статистику и географию столыпинской реформы, фактически разделившей страну на "общинников" и "хуторян".

"Общинники" исповедовали крестьянский коммунизм, а "хуторяне" - порождали мелкобуржуазную стихию. (Здесь уместно привести мнение Ю.В. Андропова, бывшего председателя КГБ СССР и затем Генерального секретаря ЦК КПСС, что в СССР было восемь с половиной миллионов противников советской власти. Безусловно, эта цифра имеет связь и со статистикой выборов в Учредительное собрание и земельной реформы: примерно столько человек поддержало список большевиков).

Поэтому можно понять, что при определенных условиях люди одного социального происхождения становились по разную сторону баррикад и были беспощадны друг к другу.

Конечно, это утверждение требует и дополнительной аргументации. И мы задержим внимание читателя еще на двух обстоятельствах, проливающих исторический свет на проблему нашей гражданской войны.

Во-первых, это огромное аграрное перенаселение в Центральной России, которое было обострено климатическими особенностями Русской равнины. Для полноценного развития сельскохозяйственного производства здесь не хватало теплых дней, и поэтому крестьянское хозяйство всегда нуждалось в таком большом числе работников, которое с одной стороны могло компенсировать отпущенные природой краткие сроки сева и жатвы, а с другой - отягощало деревню.

Мы привыкли по классическим произведениям русской литературы считать "лишними людьми" дворянских и разночинных интеллигентов, не вписавшихся в бюрократическую структуру империи, но в начале ХХ века были миллионы других "лишних людей".

С учетом разложения под давлением промышленной модернизации общины и набирающей ход политической демократизации эти "лишние" стали главным материалом гражданской войны.

Во-вторых, большевики как производное от петровской управленческой традиции были во многом чужды крестьянской массе и должны были заморозить ее стихию в интересах государственного строительства.

(Представляется далеко не случайным, что основные "герои" ликвидации СССР - М.С. Горбачев и Б.Н. Ельцин были сыновьями и внуками репрессированных в советское время крестьян. К этим двум политикам надо добавить тысячи и тысячи неизвестных деятелей более низкого ранга, которые произошли из той же среды).

Будучи по происхождению не из крестьян, Сталин и Троцкий были, можно сказать, родственными душами, братьями-близнецами. Они прочно стояли вне основной массы, правда, на разных культурных базах.

Поэтому крайне интересен эпизод из воспоминаний английского разведчика и дипломата Роберта Локкарта, который в 1918 г. возглавлял британскую специальную миссию при Советском правительстве. Он цитирует К. Радека, (тот был заместителем наркома по иностранным делам во время подписания Брестского мира: "Когда мир был ратифицирован, он чуть ли не со слезами восклицал:

– Боже! Если бы в этой борьбе за нами стояла другая нация, а не русские, мы бы перевернули мир". (Р.Г. Брюс Локкарт. "История изнутри". М., 1991. С.235).

Что здесь главное? Восприятие "нас", т.е. победивших большевиков отдельно от "нации".

Локкарт уловил эту особенность.

Сталин не высказывал таких мыслей и даже стоял гораздо ближе к "национальному" слою большевиков, но тем не менее в 1918 г. он, как и все руководство партии, был комиссаром "мировой коммуны". Его роль в гражданской войне сопоставима с ролью Троцкого, хотя Троцкий везде, где мог, принижал ее. Сталин, впрочем, отвечал тем же.

На бескрайнем театре войны летом 1918 г. разворачивалась не только военная, но и экономическая борьба. В этом плане Сталин был ближе к жизни, т.к. в зоне его внимания постоянно были вопросы продовольственные, нефтяные, угольные. Он был с точки зрения государственного строительства более многосторонен.

В Северо-Кавказский округ входили и Бакинские нефтяные промыслы. От Царицына до Баку шел прямой путь вниз по Волге. Выше Царицына была Казань, захваченная восставшими чехословаками, (бывшими пленными, которых перевозили по железной дороге во Владивосток).

Чехословаки восстали после нерасчетливо-амбициозного приказа Троцкого об их разоружении после драки в Челябинске. Этот приказ, по мнению Сталина, был второй грубейшей ошибкой Троцкого после Бреста.

Впрочем, объективная причина восстания чехословацкого корпуса крылась не сколько в приказе Троцкого, а столько в интересах французского правительства, субсидировавшего перевозку бывших военнопленных.

Теперь Волга была перерезана, и для белых открывался путь на Москву, а также на Дон и Кавказ.

В письме Ленину от 31 августа 1918 г. Сталин говорит: "Борьба идет за юг и Каспий" и просит несколько миноносцев легкого типа и штуки две подводных лодок". В зоне его внимания - Баку и Туркестан, хотя они очень далеко от Царицына. Он поддерживает постоянную связь с Бакинским советом.