Интимная теория относительности

Одни цитируют Библию («В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог»), другие же, обратившись к генетике, заявляют, что способность говорить — не что иное, как результат эволюционной мутации определенного гена в Y-хромосоме, а также наличия в хромосоме номер семь короткой цепочки FoxP2-генов. И вот якобы именно поэтому (исследования, правда, еще в начальной стадии, и это пока не является общепринятой и обоснованной теорией), то есть благодаря мутации Y-хромосомы и простому белку, кодированному FoxP2 у людей имеются дарованные эволюцией участки мозга, ответственные за речь. И это — восхитительный дар, по сложности и возможностям сравнимый с кодом ДНК.

Есть и такие, к го не принимает ни ту, ни другую сторону и путает генетику с религией: они утверждают, что Бог, творя жизнь во Вселенной, произносил слова CCAAGTTA, TAGGCCAA или что-то в этом роде, взятые из словаря геномов муравьев, грибов, бактерий, бабочек и людей. Подразумевая, что «в начале был Геном, и Геном был у Бога, и Геном был Бог». В основном на лом настаивают верующие в Бога биологи, которые одержимы идеей непрерывности эволюции и не приемлют, чтобы что-либо могло возникнуть вот так вот, само собой. Антропологи же и лингвисты — как верующие, так и неверующие — полагают, что уникальная способность творить и общаться при помощи слов была дана Богом или Природой единственно и исключительно человеку. Похоже, пока что, в начале третьего тысячелетия, эти вторые абсолютно правы. Животные, если и говорят, то лишь в сказках и мультяшках. Они молчат даже в ночь перед Рождеством. Будь иначе, протоколы их подслушанных разговоров уже давно можно было бы прочесть в Интернете. Слова произносит только человек, и никто другой. И это восхитительно…

Предположим, люди используют в разговорной речи десять тысяч существительных и четыре тысячи глаголов (в последнее время, смотря телевизор, приходишь к выводу, что это слишком оптимистическая и неверная гипотеза), тогда с помощью грамматики существительные и глаголы можно связать в невообразимое количество — свыше шести с половиной биллионов — фраз, состоящих из пяти слов. А если исходить из того, что для произнесения каждой фразы нам потребовалась бы всего одна секунда, то, чтобы проговорить их все, ушел бы миллион лет. У женщин, естественно, на несколько лет меньше, но даже и для них это затянулось бы очень надолго.

В таком случае сам вопрос, помогал ли Бог человеку в продвижении от бессмысленного бормотания homo erectus до поэзии сегодняшнего homo sapiens или все дело в каком-то определенном белке, для большинства из нас — забавная научная деталь, не более того. Существенным — часто не до конца осознаваемым — фактом для всех является то, что человек и в самом деле существует благодаря речи. Способность говорить и способность любить — единственные и неповторимые свойства феномена человека.

Не будь слова, не появилось бы и мысли и не получилось бы так, что от изобретения копья до запуска в космос орбитальной станции и прошло всего каких-то двенадцать тысяч лет. Но на самом деле люди восхищаются вовсе не тем, что речь — двигатель прогресса. В словах восхитительно то, что благодаря им мы способны переживать. И что с помощью слов можем передать переживания другим.

Уже более шестисот лет, с тех пор как в жизнь вошло изобретение Гуттенберга из Майнца, собеседников — слушающего и говорящего — могут разделять пространство и время. Слова нашли свое место в книгах и газетах. Восхищенные этим обретением люди начали писать. Их число множилось. Из литер возникла литература.

Используя тридцать две буквы, можно написать и зафиксировать бесконечное множество слов. Можно составить из них приказ об увольнении, смертный приговор и свидетельство о смерти, а можно также написать что-нибудь столь же гениальное и изменяющее мир, как «Жестяной барабан».

Восхищение словом в книгах — это не только восхищение информацией, которую несут слова. Если применить к беллетристике математическую модель Шеннона, окажется, что большая часть того, что передается литературой, не информация в термодинамическом смысле теории информации, а шум.

Тем не менее люди хотят погрузиться в этот шум, находя в нем стимулы для фантазии и начатки химии собственных эмоций. Когда я читаю в научных журналах анализ сонетов Шекспира с точки зрения теории информации, мне всегда вспоминается анекдот об американском физике, нобелевском лауреате, у которого был сосед фермер, и у этого соседа по каким-то непонятным причинам не неслись куры. В один прекрасный день фермер попросил у нобелевского лауреата помощи и совета. Через неделю после визита на ферму лауреат позвонил бедняку соседу и сказал: «Билл, для начала предположим, что курица круглая…». «В начале было Слово…»