Интервью с Жюлем Верном

Вот уже много лет Жюль Верн не выезжает из Амьена и все реже выходит из дому.

«Я теперь совсем не двигаюсь и стал таким же домоседом, как раньше был легок на подъем. Возраст, недомогание, заботы – все это приковывает меня к дому. Ах, дружище Поль! – жаловался он брату незадолго до своего семидесятилетнего юбилея. – Хорошее было время, когда мы вместе плавали по морям. Оно уже никогда не вернется…»

«Я вижу все хуже и хуже, моя дорогая сестра, – писал он в 1903 году. – Операции катаракты еще не было… Кроме того, я оглох на одно ухо. Итак, я в состоянии теперь слышать только половину глупостей и злопыхательств, которые ходят по свету, и это меня немало утешает!»

Ежедневно со всех концов света Жюль Верн получал десятки писем. Юные читатели желали ему долгих лет жизни и подсказывали сюжеты для следующих томов «Необыкновенных путешествий». Известные ученые, изобретатели, путешественники благодарили писателя за то, что его книги помогли им в молодые годы полюбить науку.

Все чаще и чаще в Амьен наведывались парижские репортеры и корреспонденты иностранных газет. И Жюль Верн, неохотно и скупо говоривший о себе и о своем творчестве, вынужден был давать интервью. Беседы тут же записывались и попадали в печать. Эти репортажи содержат достоверные мысли и признания великого фантаста, не оставившего после себя ни мемуаров, ни дневников.

В старых газетах и журналах удалось мне найти не менее полутора десятка таких публикаций.

Отвечая на стандартные вопросы, писатель поневоле должен был повторяться или варьировать одни и те же мысли. Наиболее подробно он останавливается на истории замысла «Необыкновенных путешествий» и своей неустанной работе над этой колоссальной серией романов. Почти в каждом интервью ему приходилось говорить о своих литературных пристрастиях, о науке и ее будущих возможностях, с которыми он связывал радужные перспективы не только технического прогресса, но и общественного развития. Не обходил он молчанием и тревожных вопросов международной политики: осуждал военные приготовления великих держав, рост вооружений и т. д. И наконец, лейтмотивом последних интервью становится навязчивая мысль о близкой смерти и оригинальном литературном завещании, которое должно было еще на несколько лет продлить для читателей его творческую жизнь.

Я попытался в этом очерке свести воедино разрозненные высказывания, подлинные ответы писателя. Вопросы тоже не придуманы. Только задавались они в разное время разными людьми, беседовавшими с Жюлем Верном.

Почти каждый журналист начинал с традиционного вопроса:

– Мосье Верн, не могли бы вы рассказать, как началась ваша литературная деятельность?

– Моим первым произведением, – отвечал Жюль Верн, – была небольшая комедия в стихах, написанная при участии Александра Дюма-сына, который был и оставался одним из лучших моих друзей до самой его смерти. Она была названа «Сломанные соломинки» и ставилась на сцене Исторического театра, владельцем которого был Дюма-отец. Пьеса имела некоторый успех и по совету Дюма-старшего я отдал ее в печать. «Не беспокойтесь, – ободрял он меня. – Даю вам полную гарантию, что найдется хотя бы один покупатель. Этим покупателем буду я!»

Работа для театра очень скудно оплачивалась. И хотя я написал еще несколько водевилей и комических опер, вскоре мне стало ясно, что драматические произведения не дадут мне ни славы, ни средств к жизни. В те годы я ютился в мансарде и был очень беден. Пора было всерьез задуматься о будущем. Моим истинным призванием, как вы знаете, оказались научные романы, или романы о науке – затрудняюсь, как лучше сказать…

– Хотелось бы знать, мосье Верн, что побудило вас писать научные романы и как напали вы на эту счастливую мысль?

– Откровенно говоря, я и сам не знаю. Меня всегда интересовали науки, в особенности география. Любовь к географическим картам, к истории великих открытий скорее всего и заставила работать мысль в этом направлении. Литературное поприще, которое я избрал, было тогда ново. В занимательной форме фантастических путешествий я старался распространять современные научные знания. На этом и основана серия географических романов, ставшая для меня делом жизни. Ведь еще до того, как появился первый роман, положивший начало «Необыкновенным путешествиям», я написал несколько рассказов на подобные сюжеты, например «Драма в воздухе» и «Зимовка во льдах».

– Расскажите, пожалуйста, о своем первом романе. Когда и при каких обстоятельствах он появился?

– Приступив к роману «Пять недель на воздушном шаре» – это было осенью 1862 года, – я решил выбрать местом действия Африку просто потому, что эта часть света была известна значительно меньше других. Мне пришло в голову, что самое интересное и наглядное исследование этого обширного континента может быть сделано с воздушного шара. Никто не преодолевал на аэростате такие огромные расстояния. Поэтому мне пришлось придумать некоторые усовершенствования, чтобы баллоном можно было управлять.