Интервенция любви (СИ)

Весь день был расписан буквально по секундам. Она должна была столько успеть сделать, решить, выяснить, согласовать и уладить, что Инга не задумывалась даже о том, во сколько сегодня будет обедать. Допускала, что в принципе, не вспомнит о еде.

Потому эта «просьба» ее непосредственного босса, переданная от самого владельца центра, была не просто «не вовремя». Она «ни в какие ворота не лезла». Ну, куда ей сейчас еще интуриста? Неужели этому англичанину больше делать нечего, кроме как по их торговому центру бродить? Да ну, серьезно? Что он тут может надеяться купить?

Она совершенно не понимала. Но послать начальника с этой просьбой не могла. Инга вовсе не собиралась портить ни свою репутацию, ни свой послужной список. Потому сейчас, сжав зубы, пыталась решить три дела одновременно, чтобы выкроить время для сопровождения этого англичанина по бутикам центра.

Еще раз бросив короткий взгляд на часы, Инга смирилась с мыслью, что в ближайшем времени у нее во рту не окажется ни крошки. С раздраженным вздохом она несколько раз сжала и разжала пальцы, прогоняя возникшее искушение. А потом все же потянулась к верхнему ящику своего рабочего стола, подавляя укол вины в душе. Она выкурит только одну сигарету. Глупо, конечно, глотать дым вместо еды, но это хоть немного притупит чувства голода, и она будет ощущать себя бодрее во время предстоящего непростого часа. Конечно, Инга уже месяц, как почти успешно борется с этой некрасивой и немодной нынче привычкой. Но, раз уж так сложились обстоятельства… Одна сигарета, и все.

Спустя сорок минут она могла заключить, что все не так уж страшно – тот самый англичанин оказался немолодым, но высоким, подтянутым и довольно бодро шагал следом за ней по переходам и бутикам, не особо задерживая Ингу. Еще одним неоспоримым плюсом этого интуриста оказалась его молчаливость. Хотя, тут Инга больше была склонна «винить» застрявшего в какой-то пробке переводчика, который не смог сопроводить иностранца в этом походе по их торговому центру. Потому, к ее счастью, Мэтт Поллак, как представился мужчина, в основном молча изучал витрины магазинов и оформление самого центра, лишь иногда, на ломаном русском, что-то уточняя и сообщая, что он хотел бы посмотреть. Саму цель его прогулки Инга так до конца и не поняла – то ли он искал подарки родным, то ли присматривался к потенциальному бизнесу, планируя и самому открыть какую-то сеть бутиков в их стране.

Английский Инга знала неплохо, вроде бы, но Мэтт оказался шотландцем, и это добавляло нюансов в общение, в виде специфического акцента и искажения звуков, порой до неузнаваемости. Инга как-то посещала Англию, побывала она и в Эдинбурге. Правда, проездом, но все же сейчас узнала это звучание. В общем, в результате особого общения у них не вышло. Возможно, потому Инга как-то сама собой погрузилась в привычное наблюдение за работой центра, пока сопровождала Мэтта. Его присутствие не напрягало ее, и уже спустя десять минут Инга мысленно делала пометки, кому из арендаторов напомнить о ежеквартальной оплате, а кому стоит намекнуть, что украшения витрин вовсе не соответствует общему оформлению и политики центра.

Сейчас же она ожидала, пока англичанин что-то рассмотрит в витрине ювелирного, с удивлением поймав себя на мысли что, несмотря на возраст и полное отсутствие волос на голове, этот интурист даже кажется интересным мужчиной. Не в том смысле, что он был красив суровой мужской красотой или что-то типа этого. Нет. Но он вызвал ее интерес, пусть отстраненный, с четким пониманием неуместности и прочих доводов. Все-таки некоторых мужчин, даже не особо красивых в молодости, возраст красит. Они стареют красиво. Достойно. Видимо, это можно было отнести и на счет этого англичанина.

И это при том, что Инге никогда не нравились лысые.

Ладно, если быть честной, одно исключение имелось.

Вин Дизель.

Да. Ему бы она отсутствие волос простила.

Англичанин, с точностью ста процентов, Вин Дизелем не был. Хотя кожа его казалась смугловатой, да и в чертах лица имелся какой-то намек, больше характерный для восточных народов, нежели для англо-саксов, как Инга их себе представляла. Впрочем, при нынешней популярности Англии среди народов бывших колоний, ничего удивительного. Возможно, кто-то из его родителей был вовсе не европейцем.

В общем, как бы там ни было, Инге этот мужчина показался интересным. Даже при отсутствии волос на голове и своем возрасте, вопреки всем ее пристрастиям в мужчинах.

Тут она почему-то вспомнила, как утром звонил Михаил (очень даже «волосатый» и старше ее лишь на три года), мысленно чертыхнулась и почти полностью утратила любой интерес к интуристу.