Инсомния

— Ты потерял свой сон. Какой же из тебя ловец без сна? Тебе срочно надо его найти и вернуть.

— Ты вообще нормальный? Проще можешь объяснить? — произнес я, продираясь через ветки деревьев.

— Я задам тебе один вопрос, — усмехнулся мой странный спутник. — В ответе на него заключен весь смысл мироздания, судьбы, предназначения и прочей подобной философской чуши. Ты когда-нибудь видел сон, столь прекрасный, что хотелось бы в нем жить? Сон, от которого не хочется просыпаться? Сон, проснувшись от которого, остается чувство утраты и потери чего-то важного. И сожаление. Бесконечное сожаление с налетом тоски и грусти.

Темный лес, по которому мы шли, постепенно начал редеть. Голос моего проводника отчетливо слышался впереди и я слушал, не задавая никаких вопросов. Что это за лес? Как я сюда попал? Кто этот человек в старом штопанном плаще с капюшоном?

Справа от меня среди деревьев проплыла не очень большая акула. Ее шкура светилась всеми оттенками синего. Она на кого-то охотилась, хотя вокруг не было никакой живности, кроме розовых медуз. Да и те плавали гораздо выше крон деревьев.

— Что, если я скажу тебе, что этот сон можно вернуть, — продолжал тем временем человек в старом плаще, изодранном по краям. Он говорил короткими рваными фразами, которые были подстать его одеянию. — Что ты можешь жить в своих сновидениях. Что твои фантазии и мечты вполне реальны. Они существуют на самом деле. Они даже более реальны, чем вся твоя жизнь. Что если на самом деле ты почти всегда спишь. Видишь сон о том, как завтракаешь по утрам. Спишь о том, как ходишь на работу или на учебу. Болтаешь с друзьями или коротаешь вечера в одиночестве. А когда ты засыпаешь, то на самом деле, наконец, просыпаешься в реальном мире. И живешь там полной, насыщенной жизнью. А потом снова засыпаешь и видишь кошмар об обыденной серой реальности, в которой нет ни волшебства, ни загадок, ни тайн, ни мистических приключений.

Лес незаметно изменился. Ветви больше не пытались выколоть мне глаза. Были только стволы и шляпки гигантских грибов, мимо которых мы шли. Приятно пахло осенью и терпкими воспоминаниями, что все время расплывались и никак не хотели принимать хоть какие-то очертания.

— Как ты отреагируешь на мысль о том, что можно легко и просто очутиться там. В том месте, которое ты, ошибочно считаешь нереальным. Ведь тебя с детства приучили жить в тюрьме. За решеткой навязанного кошмара. Быть серым фрагментом серого мира. Ведь кто-то солгал тебе, назвав эту серую обыденность — реальностью. А ты просто очень доверчив.

Человек в дырявом плаще остановился на краю опушки и наконец обернулся ко мне. Если бы кто-то спросил меня, как выглядит волевое лицо, я бы показал на своего проводника. Взгляд разноцветных глаз излучал спокойствие и уверенность. А разноцветными они были, потому что постоянно переливались от практически черных, до синих или ярко-зеленых.

Лицо человека обрамляли тонкие линии татуировки. Они переплетались в красивый хитроумный узор, напоминающий маску.

— А если я предложу тебе пойти со мной? — улыбнулся он. — Куда захочешь. Жить в любом месте, которое ты когда-либо видел, о котором слышал или мечтал? Любое твое воображаемое пространство и время существует на самом деле. Надо просто знать, где оно находится и как туда попасть. Что ты скажешь? Пойдешь со мной? Оставишь без оглядки серую тюрьму, которую ты считаешь единственной реальностью? Мы ведь оба знаем, как ты хочешь, чтобы я говорил правду. Чтобы можно было все бросить и начать жизнь заново. И я знаю, что твое сердце начало биться чаще. И огонек в глазах начал разгораться пламенем детского любопытства. И мы оба знаем, что ты ответишь.

Он вновь отвернулся, вглядываясь в небо, по которому плыла стая величественных китов, разрезающих облака. Вокруг них вились быстрые и подвижные скаты, чем-то напоминающие знакомых мне птиц. Только эти все были разноцветными и куда более грациозными. Это зрелище космических масштабов завораживало. Кажется, я даже забыл как надо дышать, глядя на монструозные фигуры, вальяжно проплывающие прямо над головой.

— Ты снова скажешь, что я сумасшедший, — произнес человек с легкой усмешкой. — Или что мне надо лечиться. И что чудес не бывает. Конечно. Как же иначе? Ты всегда говоришь мне это. А теперь тот самый вопрос. Ответ на который определяет смысл мироздания, философии и всего такого. Этот ответ может быть любым, и в любом виде он будет правдой. Но вот вопрос. Вопрос куда важнее. Называя меня, человека, утверждающего, что он может путешествовать между мирами сновидений, сумасшедшим, действительно ли ты прав?

Существо в старом рваном плаще обернулось и посмотрело на меня своими цепкими разноцветными глазами. Затем оно усмехнулось и добавило:

— А ты уверен, что из нас двоих с ума сошел именно я?