Инквизиция

От редактора: обнаружила что слиплись некоторые слова. Ни сил ни нервов нет переделывать.

Флетчер открыл глаза, но увидел только темноту. Он застонал и подтолкнул Игнатуса, чей коготь расположился на его подбородке. Демон выразил свое недовольство сонным мяуканьем, а затем свалился на холодный пол подле него.

— Доброе утро. Или какое там сейчас время суток, — пробубнил Флетчер, зажигая вирдлайт. Тот повис в воздухе как миниатюрное солнце, медленно вращаясь.

Комната погрузилась в холодный голубой свет, который озарил тесную камеру без окон, отделанную гладкими плитами. В углу располагалось отхожее место — простая яма в земле, покрытая зазубренным куском плиты. Флетчер уставился на большую железную дверь в стене напротив.

Как по сигналу, послышалась возня, дощечка в нижней части двери откинулась, и рука в доспехах пролезла в проем. Она пошарила в поисках пустого ведра, стоящего у двери. Послышалось бульканье, когда ведро было заменено на новое. Флетчер выжидательно следил за проемом, затем, при звуке удаляющихся шагов, застонал.

— Опять никакой еды, приятель, — сообщил Флетчер, почесывая огорченного Игнатуса под подбородком.

Ничего необычного. Иногда тюремщик даже и не думал приносить еду. В животе заурчало, но Флетчер проигнорировал это и потянулся к незакрепленному камню, который хранил у кровати, чтобы сделать еще одну отметку на стене. Хоть было сложно определить время без естественного освещения, он предполагал, что ему приносили еду и воду — или иногда, как сегодня, только воду — один раз в день. Ему не надо было считать сотни отметок на стене, чтобы узнать, сколько он уже находился в заточении — он их уже наизусть выучил.

— Один год, — вздохнул Флетчер, усаживаясь обратно на солому. — С годовщиной.

Он лег, обдумывая причину своего заключения. Все началось в ту ночь, когда враг его детства, Дидрик, загнал его в угол в склепе и попытался его убить, торжествуя по поводу планов своего отца по превращению в тюрьму всей деревни Пэлт.

И тут из ниоткуда появился Игнатус и обжег Дидрика, давая Флетчеру время сбежать. Маленький демон рисковал собственной шкурой, чтобы спасти жизнь Флетчеру, даже в самые первые моменты возникновения их связи. Как результат, Флетчер превратился в беглеца, так как знал, что семья Дидрика будет врать не краснея, пытаясь посадить его за попытку убийства. Единственным утешением было то, что, если бы этого не произошло, он бы никогда не попал в Академию Вокана.

Неужели и правда прошло целых два года с тех пор, как Игнатус появился в его жизни и он вступил в этот древний замок? Он так отчетливо помнил последние моменты, проведенные в нем. Его лучший друг Отелло заслужил уважение генералов и убедил гномов не поднимать восстания против Гоминиумской Империи. Сильва укрепила мир между их расами и доказала, что она и другие эльфы — достойные союзники. Даже Серафим, первый простолюдин за последнюю тысячу лет, который поднялся в аристократы, произвел впечатление навысокородных за время Турнира. Что являлось, пожалуй, самым отрадным, так это то, что заговор, который замыслили Форсайты, чтобы развязать новую войну с эльфами и гномами и тем самым поднять свое оружейное дело, провалился. Все было так хорошо.

Пока Флетчера не нагнало его прошлое.

Игнатус заморгал, глядя на Флетчера янтарными, как у совы, глазами, почувствовав уныние хозяина. Он ткнулся мордой в руку Флетчеру. Флетчер шутливо на него замахнулся, но демон уклонился и цапнул его за палец.

— Сдаюсь, сдаюсь, — ухмыльнулся Флетчер буйному демоненку. Боль отвлекла его от горестей. — Давай вернемся к тренировке. Хм, какое бы заклятие попрактиковать сегодня?

Из-под кучи соломы, которая служила ему постелью, он достал две книги, которые не позволили ему свихнуться эти два года. Он не знал, кто их там для него спрятал, но понимал, что это было рискованно. Флетчер был бесконечно благодарен таинственному благодетелю. Без книг он бы сошел с ума от скуки. Немного было игр, которыми он и Игнатус могли развлечь себя в тесной каморке.

Первая книга была стандартной книгой заклятий, той же самой, которой они все пользовались на уроках Арктура. Она была тонкая, так как содержала всего несколько сотен символов и техники их черчения. Раньше Флетчер знал их слабо, только чтобы сдать экзамены, предпочитая сосредоточиться на четырех основных боевых заклятиях. Теперь он выучил каждый символ наизусть и смог бы его нарисовать, даже если бы его разбудили посреди ночи.