Инимити.Игрушка с характером

Очередной раскат грома, от которого задребезжали тонкие мутные стекла, заставил Миавель страдальчески поморщиться. Отодвинув деревянный табурет, женщина встала из-за стола и прошла в смежную комнату, где вдоль бревенчатых, ничем не украшенных стен, стояли детские кроватки.

Слава Роду, никто из детей не проснулся! Миавель прекрасно понимала, что стоит заплакать хоть одному младенцу — незамедлительно последует цепная реакция и вскоре маленький приютный дом наполнится множественными криками. Эх, зря она сегодня отпустила нянечку! Да ведь заранее обещала дать той отгул в связи со свадьбой сестры.

Очередной росчерк молнии за окном, и по комнате вновь прокатился громовой раскат.

Трехмесячный мальчик, с большим некрасивым пятном на щеке завозился и начал тихо хныкать.

Выругавшись себе под нос, Миавель поспешила подхватить кроху на руки и, проклиная разыгравшуюся на улице непогоду, принялась укачивать беспокойного карапуза.

— Не реви! Не реви! — приговаривала она едва слышно, и только убедившись, что мальчишка вновь заснул, позволила себе облегченно выдохнуть.

Аккуратно положив своего подопечного в кровать, женщина направилась на кухню. Сегодня ей вряд ли удастся поспать, так что стоит заварить себе литэ покрепче, да вновь вернуться к вязанию.

Но увы, ее планам не суждено было сбыться.

Едва Миавель поставила на плиту пузатый, уже порядком закопченный чайник, как в дверь постучали.

— Кого там Мрак несет среди ночи?! — зло поинтересовалась она, торопливо подойдя к двери.

— О-Гри, Его Императорского Величества, откройте! — раздался по ту сторону властный мужской голос.

Миавель быстро сотворила отвращающий знак и поспешила распахнуть дверь перед внезапным визитером.

Несмотря на то, что на улице шел сильный ливень, в дом вошел совершенно сухой человек, в простом но элегантном длиннополом плаще и широкополой шляпе.

Как бы ни старалась женщина, но рассмотреть лицо полуночного визитера она так и не смогла. Единственное, что запомнилось ей очень хорошо, это цепкий холодный взгляд серых глаз, от которого у Миавель кровь застыла в жилах. Ей-ей, недаром про О-Гри ходят такие слухи, что у простого народа ладони потеют, и волосы дыбом встают.

— Ты знаешь, зачем я пришел? — не столько вопросительно, сколько утвердительно произнес мужчина.

Миавель, от страха потерявшая дар речи, лишь нервно кивнула.

— Показывай детей! — приказал О-Гри и женщина поспешила проводить гостя в комнату где в кроватках мирно сопели ее маленькие подопечные.

Мужчина легким щелчком пальцев создал у себя над головой небольшой, светящийся бледно-синим светом шар, и медленно направился вдоль детских кроваток.

— Нет, нет, этот тоже нет, — бормотал он, делая над каждым младенцем замысловатые пассы и переходил к следующему ребенку, — хм… а вот это уже кое что…

Миавель досадливо закусив губу, смотрела на то, как О-Гри склоняется над двухмесячной девочкой, которая словно почувствовав присутствие постороннего, начала хмурить крохотные бровки и недовольно кряхтеть.

— Да, — решил наконец мужчина, указывая пальцем на малышку, — эта подойдет. Собери ребенка.

— Прямо сейчас? — растерянно прошептала женщина, — О-Гри, но как же так… на улице такая гроза…

— Тебя это не должно волновать. — Отрезал ночной визитер, и не дожидаясь ответа уверенно двинулся в прихожую комнату, которая по совместительству служила маленькой кухонькой.

Миавель осторожно, стараясь не разбудить, взяла ребенка на руки, и нежно провела рукой по шелковистому пушку темных волос:

— Бедная девочка. — Одними губами прошептала она, прижимая легкое детское тельце к груди. — Быть тебе теперь игрушкой богатеньких деток.

Миавель искренне любила всех своих маленьких воспитанников, но к этой крошке, с невероятно осмысленным для столь ничтожного возраста взглядом синих глаз, женщина привязалась особенно. Эх, если бы не этот проклятый Мраком О-Гри, она может и сама удочерила малышку, да не судьба.

Завернув младенца в дополнительное теплое одеяльце, Миавель вынесла драгоценный сверток в проходную комнату, где ее уже ожидал раздраженный задержкой О-Гри.

Не сказав ни слова, мужчина принял ребенка из рук женщины и, развернувшись, направился к входной двери.

— О-Гри! — окликнула его Миавель, когда ночной гость уже вышел за порог.

Посланник Императора обернулся, и женщина едва удержалась от того, чтобы не отшатнуться, когда увидела, как блеснули стальным отливом серые глаза мужчины. Переборов внезапно накатившую волну безотчетной паники, Миавель все-таки тихо спросила:

— Что теперь с ней будет?

— Тебя больше не должна касаться ее дальнейшая судьба. Темной ночи.

Вернувшись в дом, Миавель обнаружила на столе пухлый кожаный мешок. Дернув за шнурок, женщина высыпала на стол горсть золотых и серебряных монет — стандартная оплата О-Гри за детей. Что ж, теперь, по крайней мере, можно будет купить детишкам хороший лечебный сбор и новые шерстяные одеяла — грядущая зима обещала быть особенно лютой.