Информационная война: история против историков

Эта статья написана по материалам докладов на секциях «Фантастика и боевые искусства» и «Игры с историей» фестиваля «Звездный Мост-2005». Поэтому и кажется уместней (да и удобнее) представить материал в виде этакого сводного протокола. Итак…

Докладчик (устраивается за трибуной, раскладывает шпаргалки, откашливается): Для начала хочу подчеркнуть: все, что будет говориться… Э-э… молодой человек в маске, что это вы там ползаете между стульями? А? Нет, это не практические занятия. Соберите, пожалуйста, ваши «жучкИ» и не мешайте работать. О чем я?.. Ага, так вот: все, что будет говориться далее – это всего-навсего мое мнение, без каких бы то ни было претензий на абсолютную истину. Если угодно, информация к размышлению. Или к спору. Для затравки – чтоб, значит, затравить. Итак…

Предмет данного разговора имеет самое прямое отношение к истории и к войне, а значит – к исторической и к военной фантастике. Реконструкция прошлого, или моделирование будущего, или сотворение совершенно параллельного мира – увы, решая любую из этих задач трудно не соприкоснуться с темой информационной войны (даже если авторский замысел не предполагает касаться ни этой темы, ни хотя бы обычной «военной войны»). К сожалению, информационные конфликты – локальные, мировые, гражданские и бог знает какие еще – с древних времен так въелись в наш обиход, что мы частенько их не замечаем (а заметив, не всегда узнаем). И напрасно.

Актуальнее всего эта тема, естественно, для исторической фантастики в обиходном понимании оного термина – т. е. для «фантастики прошлого» (забудем на некоторое время, что моделирование будущего тоже вполне можно отнести к фантастике исторической). Возьму на себя нахальство утверждать, что сама история ведет с пытающимися в ней разобраться беспрерывную информационную войну.

Собственно, основных источников исторической информации у нас не много. Даже очень не много. Археология (разрозненные обломки прошлого, которые мы с переменным успехом пытаемся сложить в нечто более-менее правдоподобное), письменные источники, из которых преизрядная часть (а для некоторых эпох – как бы не все) – художественные произведения… И сплошь да рядом все эти источники, мягко говоря, оч-чень неоднозначны. Даже археология.

Пожалуй, преступления коварной дамы Истории против человеческого любопытства можно условно разделить на три категории.

К первой следует отнести случайные недоразумения. Примером могут служить хотя бы залежи так называемых «предметов культового назначения» (каковой термин в переводе с археологического языка на общеупотребительный звучит как «а бис його зна, що воно за чудэрнацька штукэнция»).

Более тяжким, но также не носящим признаков злонамеренности является введение в заблуждение без предварительного умысла. И тут тоже примерам имя есть легион.

В «Слове о полку Игореве» ветра наименованы Стрибожьми внуками. Допустимо ли на основании этого делать вслед за академиком Рыбаковым вывод, будто Стрибог на два мифологических поколения старше простых стихий, «повелитель повелителя ветров» и безоговорочно верховное божество? Ведь источник информации в данном случае – поэтический образ (причем христианской эпохи, так что его автор мог уже в нюансах канонического язычества малость плутать).

Никто же не станет утверждать, что звук-то в вакууме, оказывается, превосходнейше распространяется – ссылаясь при этом на фильмы Лукаса, в коих космические корабли в межзвездном пространстве рвутся с громоподобным грохотом. Между прочим, Лукас и сам прекрасно понимает, что в вакууме распространяется, а что – нет. Но грохот взрывов показался ему непременным условием создания образа катастрофы, и потому законам физики пришлось отдохнуть.

Или стойки кулачных бойцов на хурритских изображениях: по-детски выставленные кулачки, кокетливо выпяченные животики (и не только)… Хурриты были никчемными драчунами? Возможно. Но не доказано. Ибо современные изображенным «боксерам» художники не умели передавать пропорции человеческого тела и динамику движений. Между прочим, к перечисленным достижениям изобразительное искусство шло не менее трудно, чем, например, наука – к понятию вакуума.