Индульгенция на совесть (СИ)

Что бы я хотел сделать для своего города…

Средняя школа № 1 города N

14.05.1980, 13:25

Муха влетела в раскрытые по случаю жаркого дня окна и, с громким жужжанием сделав пару кругов по классу, уселась на одну из парт в надежде узнать много нового на уроке. Однако надежды, как это часто случается, оказались тщетны. В ту же секунду, когда муха, казалось, так удобно пристроилась, на нее опустился всем своим немалым весом учебник русского языка. Несчастному насекомому так никогда и не удалось узнать ни одного правила правописания.

Вася Спичкин уж было собирался смахнуть с учебника бренные мухины останки, а не стал, засмотрелся. Не то чтобы расползшийся трупик обладал такой уж ослепительной красотой, нет. Зато он помог сконцентрироваться. Вася был устроен так, что ему обязательно нужно было концентрироваться на каком-нибудь предмете чтобы направить мысли в нужное русло. Причем порой предметы могут быть самыми неожиданными, от огрызка карандаша до самой столицы Москвы, случайно обнаруженной на истрепавшейся карте мира, которую прирепляли на доску всякий раз в начале урока географии. И вот теперь для концентрации послужила невинно убиенная муха.

А концентрироваться было для чего. Урок ведь был не просто так урок, а Урок, результат которого может повлиять на всю четвертую четверть, а то и на год. Писали контрольное сочинение. Тема, в сравнении с прошлой («Наследие Ленина в нашей жизни»), была простой и понятной – «Что бы я хотел сделать для своего города». Однако без мухи Вася вряд ли справился бы. А тут смотришь на муху, и в голове, подобно оазису в Пустыне Сахаре (есть, говорят, и такая, где-то в Африке) зарождается – нет, не мысль еще, а так, мыслишка. Но вот она развивается, становится полноправной мыслью, бурлящей горой рекой стремится вылиться на бумагу, - только успевай записывать. «Я хотел бы принести пользу своему городу», - выводится ровным васиным почерком на листочке. – «Моя мечта – увеличить количество садов и парков, строить новые красивые дома, трудиться на благо своего города так, как завещал великий Ленин…»

Квартира № 13 по улице Ленина г. N

02.04.2012, 21:40

Чайник все не кипел и не кипел. Чиновник территориального управления администрации (уездного) города N Василий Борисович Спичкин в ожидании законной чашки выгребал из ящика свои старые бумаги, так как квартиру необходимо было содержать хоть в каком-то относительном порядке.

Сегодняшний день чиновник мог считать успешным. Хоть успех и был плодом тяжелой психологической борьбы, но Василий Борисович имел все основания считать себя победителем. Хотя когда посреди рабочего дня в кабинет Спичкина вошел крупный бизнесмен, известный в городе воротила по фамилии Фичман с просьбой выделить на застройку очередным бизнес-центром большую часть единственного в городе парка (за определенное вознаграждение, разумеется), Василий Борисович совсем не был уверен в победе собственной и своего холодного ума над дурой-совестью. Фичман, никак не ожидавший встретить в чиновьичьем аппарате человека с настолько тяжелой совестливой болезнью, что сердце предпринимателя наполнилось жалостью, а на глазах чуть не выступили слезы, сначала даже перепугался, но потом стал столь горячо уверять, что уничтожать планируется далеко не весь парк, а всего-то какие-то 80 («ну, может, 90…») процентов («меньше никак нельзя,и так самым малым ограничиваемся»), а под парк останется еще целых 20! К чести Василия Борисовича следует сказать, что, даже услышав сумму, он не сразу дал себя уговорить. Однако, Фичман долго уговаривать никого и не собирался. «Вы поймите»,- сказал он,- «у меня уже все остальные нужные бумажки собраны, подписи поставлены… Вы берите, пока дают, потому что вы ведь здесь не навсегда сидите, может ведь кто и посговорчивей на ваше место прийти, кто его знает. Вот возьмут вас завтра и уволят… А у вас жена, дочь инвалид…».

Про дочь – это была правда. Наденька родилась у супругов Спичкиных три года назад абсолютно здоровой, но, после неправильно сделанной прививки врач, криво усмехаясь и при этом выражая в глах приличествующую скорбь, объявил, что ходить девочка скорее всего, никогда не сможет. Вот и путешествует Надя второй год по больницам, да все без толку. Жена уехала в санаторий с растроенными нервами, обещав вернуться через неделю, но, по просшествии двух недель все еще не возвращалась, ограничиваясь в общении с мужем короткими телефонными разговорами. Что же с ними будет, потеряй Василий Борисович работу? Что? Об этом и думал чиновник Спичкин, давая свое согласие. Он условился с Фичманом, встетиться на следующий день в то же время на том же месте, где пришедшего с деньгами бизнесмена будет ждать подписанная чиновником бумага.