Индейская комната

Все персонажи этой книги являются плодом воображения автора. Если по совпадению или случайно имена персонажей и организаций в книге будут идентичны реальным, можно считать это недоразумением и автор не несет за это никакой ответственности.

Лос-Анджелес. Вторая половина дня, время безделья. Беспорядок в комнате университетского общежития, которую Сара Девон делила со своей соседкой Дженнифер Подовски. Девушки развлекались, составляя список возможных «катастроф», которые им будут угрожать в грядущие годы. Сцена разворачивалась в спальном корпусе первокурсниц, пустом в это время дня, так как большинство студенток переместились в университетский парк по причине удушающей жары. Стояла необычная тишина, заставлявшая обеих девушек разговаривать шепотом. Потом Сара часто вспоминала это отсутствие звуков и эхо от перешептывания, странно отдававшееся от стен коридоров. Создалась словно некая мизансцена будущих событий, аналогичная той, которая бывает в лесу, когда смолкнувшие птицы и гнетущая тишина предупреждают обитателей леса, что через минуту нападет хищник. Да, получилось так, что расшифровать сигнал тревоги не удалось, а оттуда, сверху, кто-то шепотом, казалось, предупреждал: дальше не ходи, с этого момента все, что ты скажешь, обернется против тебя.

И все точно так и произошло.

Они были глупы, насколько глупыми можно быть в возрасте, когда уверен, что ты бессмертен, непобедим и впереди тебя ждет великое будущее. Они выпустили на волю невидимые темные силы, притягивавшие несчастья. Им нужно было бы замолчать или отправиться на лужайку, как другие девушки, но в духоте комнаты Сара и Дженни в это послеобеденное время гадали, какие будущие катастрофы взбудоражат их женские судьбы. В их интересе было некое удовольствие и уверенность (в глубине души), что в действительности ничего страшного с ними никогда не случится.

Девушки постарались выстроить свои страхи по степени возрастания, в стиле знаменитой шкалы военной угрозы Пентагона, как последовательные стратегические приготовления, предшествующие атомной войне.

— Так можно накликать на себя несчастья, — пробормотала Сара. — Не надо было этого делать.

— Ну нет, — запротестовала Дженнифер, любившая парадоксы, — ты хорошо знаешь: то, чего боишься, не произойдет. В конце концов, перечисленных катастроф мы избежим. Уже хорошо. Значит, защитим себя в будущем.

Нервно захихикав, девушки решили расставить по порядку «катастрофы». Итак, первой и самой простой неприятностью сочли простую задержку. Для Дженни последним в списке стал результат теста на ВИЧ. Что касается Сары, то в списке последним оказался стресс, перенесенный матерью похищенного ребенка. Представив себе такое, она почувствовала, как мурашки побежали по коже.

— Хватит! — пробормотала она. — Плевала я на страх. Мне не нравится эта игра.

— Ты невозможно суеверна для современной девушки, — усмехнулась Дженни.

Она и вообразить не могла в тот момент, что ее соседка по комнате проживет четыре года в состоянии САМОЙ СТРАШНОЙ КАТАСТРОФЫ.

В конце концов Сара так возненавидела окно, что перестала его мыть. Вначале, в первые годы, она оставляла окно, выходившее в прерию, целыми днями открытым. Усаживаясь в старое потертое кресло, складывала руки на животе и смотрела в окно до тех пор, пока предметы не начинали расплываться. Стены, мебель, вещи. «Только мои глаза остаются живыми», — говорила она себе, как бы всем своим существом превращаясь во взгляд. Взгляд энергичный, пронзительный, словно луч лазера. Сара не знала, чему она бросает вызов, или, скорее, она это знала слишком хорошо: вздорные картинки, нарисованные Тимми. Штучки, в основе которых супервозможности, как глаза Супермена, пронзающие стены и выведывающие самые тайные секреты.

— Мне тоже бы хотелось видеть через стены, сквозь пространство, — бормотала Сара, не замечая, что разговаривает сама с собой. — Я проеду всю страну, только чтобы вновь обрести Тимми.

Она знала, что напрасно решила отправиться в Хевен-Ридж. Сумасшествие вот так и начинается, с необъяснимых поступков, «если только…», а потом…

А потом кончится как у Маргарет Хейлброн.

Сара ненавидела окно. Иногда, закрывая глаза, она видела, что на сетчатке отпечатывается его прямоугольник. Нестираемый. Черный прямоугольник с белой крестовиной.

Месяцами она теряла понятие о времени. Садилась перед окном в полдень и разглядывала пейзаж, а когда вдруг смотрела на часы, оказывалось, что уже шесть вечера. Время текло, не затрагивая ее сознания.

«Я как старый маразматик, — говорила она себе, — не способный определять течение времени. Говорят, психопаты не понимают разницы между минутой и часом. Возможно, у меня уже едет крыша?»

Как у Маргарет Хейлброн, у той в голове звучат голоса.