Инцест

Действуют:

Рэм —62 лет, художник, скульптор

Наташа — 34 лет, актриса

Рэм(невнятно). Сейчас… доберемся до света… станет радостно жить… Жизнь, говорят, чтобы радоваться… Где-то даже написано… Память: буквально утром переставил фонарь — а куда? (Огонек зажигалки гаснет — темно.) У-у-у, отзовитесь, Наталья!

Наталья. У-у!

Рэм. Вы не исчезните?

Наталья. Не-ет… вы просили — я жду-у…

Рэм(смеется). Признайтесь, чего, неприятностей?

Наталья(смеется). Боже меня упаси-и…

Рэм. Тогда поклянитесь на вечности — не потеряться-а…

Наталья. О-о… А где она, вечность — у-у… Тут темно, я не вижуу…

Мягким светом возгорается электрический фонарь, стоящий на полу, в дальнем углу мастерской художника. На полу и на подставках — скульптуры и холсты картин, в беспорядке развешанных по стенам, или брошенных на полу. На рабочем столе: мусорное ведро, кисти, тюбики, банки с красками и прочее. На мольберте холст, накрытый тряпкой. Незаконченная скульптура женщины. Кресло. Огромных размеров библейский стул, похожий на трон, с растущими из спинки ветвями дерева — кажется фантазией скульптора. У самого трона раскладушка, постель не прибрана. Столик на колесиках со спиртным; пол усыпан окурками. В дверях с букетом цветов стоит красивая женщина в плаще. На другом конце мастерской — Рэм. Оба молчат, улыбаются.

Рэм. Было однажды сказано: и да будет свет? Сладко представить: кто-то сказал — и случилось… Ох, извините… (Вдруг, словно спохватывается, убирает со стола мусорное ведро, уносит в дальний угол мастерской.) Вообще-то, знающие люди поговаривают… будто Он, этот Кто-то… и есть вечный мрак, вечный свет… И остальное-прочее, что бывает — кстати, тоже Он… Такой вот всесильный, который все может… Понять невозможно, размышлять бесполезно, остается — поверить. Пожалуйста, проходите, чувствуйте себя…

Наталья(с интересом разглядывает мастерскую). Спасибо.

Рэм. Хочется — можно, курите.

Наталья. Спасибо. Пытаюсь бросить.

Рэм. Получается?

Наталья. Не очень.

Рэм. Я тоже пытаюсь — и тоже, не очень… Что, любите жизнь?

Наталья(не сразу, с улыбкой). Не знаю… А что?

Рэм. Я спросил…

Наталья. Наверно, люблю.

Рэм. Еще не решили?

Наталья. Люблю.

Рэм. Извините. (Перетаскивает раскладушку, прибирает постель). Наверно, люблю, но наверно не знаю… Люблю — потому что люблю… А не люблю — потому что не люблю…

Молчат.

Наталья. Вот так-так: художник в подвале?

Рэм. Сейчас скажете — так не бывает?

Наталья. Ничего же тут не слышно.

Рэм. И правда…

Наталья. Наверху будут бомбы падать — вы даже не узнаете. От войны, что ли, прячетесь?

Рэм. Нет. А война, по-вашему, самое страшное в жизни? (Она не отвечает.) Однажды проснулся — вдруг, увидел себя в подвале. Как бы не был готов — поэтому удивился. И даже раскис. Впрочем, скоро привык. В общем-то, ко всему привыкаешь… А что, подумал, забавно: еще не помер — уже в могилке.

Наталья. Бога ради, простите. Я спросила… мне просто казалось: солнышко для художника — первое дело.

Рэм(с улыбкой). Может, все-таки первое — сам художник?

Наталья(с улыбкой). Но художнику нужен свет?

Рэм. Изнутри — очень нужен. Просто необходим. (Наводит порядок.) Скажу по секрету: могу лепить вообще в темноте, еще и с завязанными глазами. Вас, например…

Наталья. Что, серьезно?

Рэм. Скульптор — друг Бога. Кто-то, не помню, сказал или сам я придумал: раб материи, духа господин. Ну, одним словом — раб. Серьезно-серьезно…

Наталья. Но, я вижу, вы пишете?

Рэм. Для себя… Мазюкаю по настроению… Так, развлекаюсь…

Наталья. Можно посмотреть?