Империя на краю

Империя на краю

Сергей Тамбовский

Описание

В первой части цикла "Империя на краю", попаданец из 2017 года оказывается в 1977 году. Он сталкивается с задачей адаптации к новой эпохе и пытается изменить свою жизнь, жизнь своего дома и города. Он организует ТСЖ, секцию восточной гимнастики и ансамбль, торгует товарами, выстраивает отношения с партийными и силовыми структурами. Однако, его усилия приводят к разочарованию. Книга содержит ненормативную лексику. Проследите за его приключениями и трудностями в новой реальности.

<p>Сергей Тамбовский</p><p>Империя на краю</p><p>Часть 1</p><p>Колхоз</p><p>Приезд и размещение</p>

Газ-66 зарычал, медленно отчалил от ужовского жд вокзала и, переваливаясь на ямах и колдобинах, сохранившихся здесь видимо еще со времен мамаева нашествия, неторопливо заскрежетал по столбовой трассе Горький-Саранск к месту отбывания трудовой повинности студентов первого курса Горьковского же политехнического института имени А.А.Жданова (сколько же помнится мучений стоило многим поколениям студентов политеха выведение заглавной буквы Ж на чертежах — преподавателям всю дорогу казалось, что мы ее рисуем недостаточно тщательно и без должной любви к бывшему руководителю обкома).

В кузове на скамеечках кроме меня сидел еще 21 студент, гендерный состав при этом поделился ровно пополам-напополам, 11 мальчиков на 11 девочек. Никого из них я еще по идее не должен знать, вместе мы только 3 часа в поезде ехали, но при этом я их всех знаю как облупленных, да. По часовой стрелке от кабины — Витек-Жорик-Валерон-Славик-Танюха- еще одна Танюха-Светка-Марина, ну и так далее. Вот такая амбивалентность, граждане. Тут вы наверно спросите меня, отчего же ты, Сергуня, их всех знаешь и делаешь при этом таинственное лицо? А я вам отвечу, что попаданец я, граждане, прости господи, провалился в этот 1977 год от Рождества Христова из 2017-го, прямо вот не сходя со своего рабочего места взял и попал. Только что рисовал динамику продаж и отпускных цен и составлял бизнес-план на последний квартал текущего года, закрыл глаза, чтоб отдохнуть от циферок, а когда открыл, сидел уже в кузове 66-го Газона в кирзачах, трениках и телогрейке и лет мне уже было не 57, а 17, да…вот и вся хронология попадалова, граждане судьи.

А мы тем временем проезжаем значит Починки, районный центр, состоящий по большей части из деревянненьких избушек, в самом центре впрочем имеют место пара каменных домов — райком и Дом культуры наверно. Далее Пеля-Хованская, вот уж имечко так имечко, но запоминается на раз, непонятно только от кого же и с какой целью ховалась эта самая Пеля? Сворачиваем на грунтовку и через 5–6 км она, цель нашего путешествия, деревня Анютино (Почему не село? А церкви нету, значит именно деревня), большая, под сотню домов, пруд справа, к нему ручей, через него хилый мостик. Поля налево, поля направо, до самого горизонта, не люблю я все-таки такие места, когда лес есть, приятнее глазу. Тпру, приехали…

— Здесь Анюты наверно живут? — осторожно решил пошутить я, обращаясь к соседям.

Разгружавшиеся из кузова соседи впрочем не отреагировали на это никак, да и вообще держались они все довольно напряженно, ну их можно понять, 17 лет, большинство первый раз от маминой юбки в большой мир попали, напряжешься тут… А вон там наверно магазин, он же сельпо, судя по покосившейся надписи.

— Не ходи ты в магазин, там не купишь портвеин, — сделал я второй заход и опять неудачно. Отозвался один Славик в смысле, ну какой сейчас магазин, разместиться по хатам сначала бы надо, что в общем и целом было совершенно справедливо, но скучно.

Кстати насчет размещения вскоре подошел старшОй, вспомнился он мне смутно, аспирант это был с кафедры ТОЭ (теоретические основы электротехники), если не соврать, крутил всю жизнь хвосты динамо-машинам, роторам-статорам и другим экспонатам для студенческих лаб, в принципе-то не самый хреновый мужик из всей возможной преподавательской гаммы нашего факультета. Звать его было Пал Сергеичем, если официально, но народ в основном быстро переходил на Павлика, а он не обижался.

— Значит так, — сказал Павлик, — делимся на пятерки и заселяемся по 5 душ во-он в те четыре избы, с 15 по 21 номера. В последние 2 избы по 6 душ, — добавил он, подумав, — а то все не влезете.

— Мальчики естественно с мальчиками и наоборот, чтоб не смущать противоположный пол видом своего нижнего белья, — еще добавил Павлик. Девчонки захихикали.

Начали делиться, ну а мне-то все равно было, с кем жить, так что никакой инициативы я проявлять не стал, стоял себе как майская роза и ножкой ковырял грязь в колее. Поделились и без меня — я попал в компанию к упомянутому уже Славику плюс Валерыч, Витек и Жора-грузин. На грузина кстати Жорик всегда обижался и уточнял, что он просто живет в Грузии, а так-то он грек. Ну грек, значит грек, хотя на грузина он конечно больше походил.

Похожие книги

1917, или Дни отчаяния

Ян Валетов, Ян Михайлович Валетов

В 1917 году Россия пережила потрясения, изменившие ее судьбу. Роман "1917, или Дни отчаяния" погружает читателя в атмосферу тех драматических событий, раскрывая сложные характеры ключевых фигур – Ленина, Троцкого, Свердлова, Савинкова, Гучкова, Керенского, Михаила Терещенко и других. Книга исследует закулисные интриги, борьбу за власть, и то, как за немецкие деньги был совершен Октябрьский переворот. Автор детально описывает события, которые сегодня часто забывают или искажают. Он затрагивает темы любви, преданности и предательства, характерные для любой эпохи. История учит, что в политике нет правил, а Фортуна изменчива. Книга посвящена эпохе и людям, которые ее создали, и в то же время поднимает вопрос, учит ли нас история чему-либо.

Шевалье

Мстислав Константинович Коган, Синтия Хэррод-Иглз

Отряд наёмников прибывает в Вестгард, последний форпост королевства. Их надежды на отдых и припасы рушатся, когда город терзает нечисть. Пропадают люди, а их тела находят у городских стен. В окрестностях рыщут разбойники, а столицу охватила паника из-за гибели лорда Де Валлон. Герои должны раскрыть тайну убийства и противостоять угрозе, нависшей над королевством. В этом историческом приключении для любителей попаданцев, читатели погружаются в реалистичный мир средневековья, полный опасностей и интриг.

Агатовый перстень

Михаил Иванович Шевердин

В 1920-е годы, когда Средняя Азия находилась в сложном политическом переплетении, ставленник англичан, турецкий генерал Энвербей, стремился создать государство Туран. Молодая Бухарская народная республика, сбросившая эмира, встала на защиту своей независимости при поддержке Красной Армии. Жестокие бои с басмачами завершились их поражением и отступлением в Афганистан и Иран. Роман Михаила Ивановича Шевердина "Агатовый перстень" погружает читателя в атмосферу тех драматических событий, полных героизма и отваги.

Защитник

Родион Кораблев, Ларри Нивен

В мире Ваантан, охваченном хаосом, разворачивается захватывающая история. Исследовательский центр ИВСР, где работает Килт, сталкивается с неожиданными сложностями, связанными с опасными тенденциями в развитии миров. Килт, обладающий аналитическими способностями, пытается понять эти тенденции, но сталкивается с серьезными проблемами в получении необходимых данных. В это время, в Кластере царит неспокойствие, происходят конфликты и война. Ситуация усложняется появлением могущественного Разрушителя, чья сила вызывает беспокойство. В центре внимания оказывается борьба за выживание и поиск ответов на сложные вопросы о будущем Ваантана.