Императрица и смерть

- Отпусти её, Орлана. - Собственный голос показался ему глухим и мёртвым.

Девочка подняла на него глаза: в глубине зрачков застыла первобытная темнота. Птица в её руке, пойманная, сжатая не по-детски сильными пальцами, затрепыхалась в новом приступе отчаяния, почуяв возможность свободы. Ветер из разрушенного оконного проёма взъерошил птице перья.

- Орлана. - Зорг опустился перед ней на колени прямо на засыпанный сухими цветами пыльный пол старой тронной залы. - Зачем ты так? Ей же больно.

Птица уставилась на императора как будто бы просительно, словно понимала, о чём идёт речь. Чёрные бусины глаз блестели влагой.

Орлана молчала.

Длинные волосы девочки, некогда заплетённые в косу, растрепались, крупная прядь лежала поперёк лица. Зорг принялся разжимать её пальцы, один за другим, высвобождая потрёпанное крыло. Орлана не сопротивлялась. Почти не мигая, она смотрела на него, и глаза её были похожи на птичьи - тёмные и бархатно-влажные.

Наконец птица оказалась освобождена, подволакивая своё крыло, она запрыгала в угол залы. Туда, где за рухнувшей колонной вились сочные стебли растений, забравшихся из сада.

- Не делай так больше. - Он притянул дочь к себе и обнял, прижимаясь щекой к мягким растрёпанным волосам.

Зорг не услышал, а скорее почувствовал: в старой тронной зале был кто-то кроме них. Совсем рядом зашуршали неторопливые шаги, показался из-за колонны край чёрной мантии. Привалившись плечом в раскрошившейся каменной кладке, рядом с ними остановился Орден.

Зорг понял, что разговор с Орланой придётся отложить. Он чуть отстранил дочь от себя, посмотрел в её глаза, которые уже потеряли страшную глубину, и попробовал улыбнуться:

- Давай уйдём отсюда. Погуляем с тобой по саду, хорошо? Где твоя кукла?

Орлана подняла куклу - та лежала совсем рядом, у разрушенной колонны. Зорг отряхнул от пыли алое бархатное платье. Кукла улыбнулась ему нарисованным ртом, склонив деревянную голову.

Он отдал её дочери - Орлана тут же прижала куклу к груди и протянула отцу свободную руку. Перед тем, как осторожно сжать маленькие пальцы, Зорг обернулся ещё раз: подперев плечом колонну, в центре залы стоял Орден, и взгляд его застыл на Орлане.

Утром её разбудил Адальберто. Орлана лежала на краю постели: она не спала, но видела какой-то сон. Она прихлопнула рукой кристалл связи и тихо, чтобы не разбудить Луксора, который свернулся клубком на другой стороне кровати, ответила.

- Что случилось?

- Орлана. Зорг умер.

Она поднялась, прямо на ночную рубашку накинула мантию. Внутри всё оцепенело, как будто лёд сковал мысли. Луксор спал, стянув на свою сторону всё одеяло. За окном было пасмурно и тихо, и едва горели шары белого огня на аллеях сада, по дорожкам которого стелился туман.

Ей захотелось лечь обратно, забрать у Луксора уголок одеяла, спрятаться. Но там сидел Адальберто, и Орлана как будто бы видела, как он нервно проводит пальцами по переносице, словно собирается поправить очки, и забывает, что очки он не носит уже два года.

Она придёт и опустится на корточки у его ног, не решаясь сама войти в покои императора. Ноги по щиколотки утонут в мягком ковре, ногти оставят следы на обивке кресла. Тусклый шар белого пламени растворится в свете солнца.

- Когда?

- Час назад. Я не стал будить тебя раньше, ты устала. Ты и так здесь всю ночь просидела.

Орлана всё равно не спала - лежала на краю постели и одним глазом досматривала странный сон.

Адальберто заметил, как дрожали её руки.

- Ты специально отправил меня спать за два часа до рассвета, да? Ты знал, что это сегодня случится? - Она - высший маг, императрица, мать - боялась произнести слово 'умер'.

На губах - миндальный привкус расставания.

- Да. Ему так было легче, - Адальберто неловко скрестил на груди руки, со своими вечно взъерошенными на затылке волосами разом став похожим на воробья.

Орлане не давало покоя прошлое: вчерашний вечер дышал в спину полынной горечью, как будто бы вспомнив всё и расставив все мысли по полочкам, она смогла бы что-то изменить.

Вчера она сменила Адальберто около девяти, оставив заметно погрустневшего Луксора доедать ужин в одиночестве. Красное солнце пряталось за императорским садом. Адальберто уходил неохотно, даже с порога продолжая давать советы, которые Орлана знала уже наизусть. Она кивала на всякий случай. В саду один за другим зажигались огненные шары.

Выходит, Адальберто уже тогда знал, что утром она не застанет отца в мире живых.

В последнюю ночь Зорг не приходил в себя, но его дыхание было ровным. Орлана успокоилась и на несколько минут задремала, уткнувшись в его плечо. Она проснулась, как будто вздрогнула, от сухого шелеста листвы за окном. По ногам дул холодный ночной ветер. Потом её, совсем ошалевшую от тишины и усталости, пришёл сменить Адальберто.