
Император Юлиан
Описание
Исторический роман "Император Юлиан" Гора Видала исследует судьбу римского императора Юлиана, пытавшегося повернуть вспять ход истории. Произведение, написанное с глубоким пониманием эпохи, затрагивает вопросы веры, власти и исторического выбора. Видал, друг Дж. Ф. Кеннеди, создает образ "идеального лидера", черпая вдохновение, в том числе, из личности самого Кеннеди. Роман включен в трилогию "Христос и Антихрист" русского писателя Д. С. Мережковского. Книга погружает читателя в атмосферу IV века, когда христианство утверждалось в Римской империи, и отражает ключевые события и противоречия того времени.
-II- ЗАПИСКИ ИМПЕРАТОРА ЮЛИАНА АВГУСТА
©
ЛИМБУС ПРЕСС
Санкт-Петербург 2001
Гор Видал Император Юлиан: Роман. - СПб.: Лимбус Пресс, 2001. - 616 с.
Исторический роман "Император Юлиан" знаменитого американского писателя Гора Видала (род. 1925) повествует о том, как чуть было не повернула вспять история человечества.
Во зло или во благо?
Друг Дж. Ф. Кеннеди, Видал пишет своего "идеального лидера", в первую очередь, с него.
ISBN 5-8370-0144-1
© Е. Цыпин, перевод / Лимбус Пресс, 2001
© А. Веселое, оформление/ Лимбус Пресс, 2001
© Оригинал-макет/ Лимбус Пресс, 2001
Издавая продолжение романа "Я, Клавдий", Роберт Грейвз раздраженно заметил в предисловии, что многие рецензенты, по-видимому, считают, будто он состряпал свой роман из сплетен, дошедших до нас благодаря Светонию, причем это им казалось на редкость простым и легким делом. Поэтому роман "Божественный Клавдий" Грейвз снабдил пространной библиографией, в которую включил едва ли не все сохранившиеся античные тексты описываемой эпохи. Я, к сожалению, не могу похвалиться такой начитанностью, но чтобы не подумали, что моим единственным источником была история Аммиана Марцеллина (а то и Эдварда Гиббона), в конце книги я привожу краткую библиографию. О жизни императора Юлиана сохранилось исключительно много документальных свидетельств. До нас дошли три тома его собственных сочинений и писем; кроме того, о нем оставили яркие воспоминания Либаний и Григорий Назианзин, знавшие его лично. Хотя я писал не исторический трактат, а роман, я старался строго придерживаться фактов и лишь иногда допускал некоторые перестановки. Например, сомнительно, чтобы Приск находился в Галлии с Юлианом, но в интересах повествования мне показалось целесообразным его туда отправить. Для Европы Юлиан всегда оставался чем-то вроде "запретного героя". Его романтическая попытка остановить распространение христианства и возродить эллинскую религию и культуру не перестает привлекать внимание историков и писателей, особенно в такие исключительные эпохи, как Возрождение и XIX век, когда о Юлиане написали пьесы два столь не схожих между собой автора, как Лоренцо Медичи и Генрик Ибсен. Но даже если отвлечься от удивительной жизни Юлиана, IV век сам по себе - очень интересный предмет для исследований. За полвека, прошедших между воцарением Константина Великого, приходившегося Юлиану дядей, и смертью Юлиана в возрасте тридцати двух лет, христианство окончательно утвердилось. Хорошо это или плохо, но та эпоха во многом определила и нашу современность. Названия городов я предпочитал давать не древние, а современные (например, Милан вместо Медиолан), кроме случаев, когда древнее название более известно (например, Эфес вместо Сельджук). Датировку я применил современную - до и после Рождества Христова. Поскольку придворные Юлиана были главным образом военными, даты в романе пишутся так, как это принято в американской армии, например: 3 октября 363 г. Большие трудности вызвало определение денежного курса, поскольку точная покупательная способность денег четвертого века не известна, но золотой солид, вероятно, равен приблизительно пяти долларам. Три повествователя в моем романе - Юлиан, Либаний и Приск - писали по-гречески, а на латыни изъяснялись с большим трудом, о чем они сами неоднократно напоминают, но тем не менее в их речи, как и в нашей, иногда встречаются латинские термины. Тех, кто будет понапрасну искать знаменитые последние слова Юлиана: "Ты победил, Галилеянин!", предупреждаю заранее: Юлиан их никогда не говорил. Настоящим автором этого риторического перла является Феодорит, сочинивший его столетие спустя после гибели Юлиана. Приношу свою искреннюю благодарность Американской академии в Риме и Американской школе классических исследований в Афинах за предоставленную мне возможность пользоваться их библиотеками. - Г. В.
Вчера утром у входа в аудиторию мне преградил путь ученик-христианин и спросил голосом, исполненным злорадства:
- Ты слышал, учитель, что произошло с императором Феодосием?
Я откашлялся и хотел было выведать, к чему он клонит, но он опередил меня и выпалил:
- Император принял крещение!
Похожие книги

Гибель гигантов
Роман "Гибель гигантов" Кен Фоллетт погружает читателя в атмосферу начала XX века, накануне Первой мировой войны. Он описывает судьбы людей разных социальных слоев – от заводских рабочих до аристократов – в России, Германии, Англии и США. Их жизни переплетаются в сложный и драматичный узор, отражая эпохальные события, войны, лишения и радости. Автор мастерски передает атмосферу того времени, раскрывая характеры героев и их сложные взаимоотношения. Читайте захватывающий роман о судьбах людей на пороге великих перемен.

Лавр
Евгений Водолазкин, известный филолог и автор "Соловьева и Ларионова", в новом романе "Лавр" погружает читателя в средневековую Русь. Герой, средневековый врач с даром исцеления, сталкивается с неразрешимым конфликтом: как спасти душу человека, если не можешь уберечь его земной оболочки? Роман исследует темы жертвы, любви и веры в контексте средневековой России. Врачебное искусство, вера и человеческие отношения сплетаются в увлекательном повествовании, где каждый персонаж и каждое событие обретают глубокий смысл. Книга погружает в атмосферу средневековья, раскрывая внутренний мир героя и его непростую судьбу.

Абраша
В романе "Абраша" Александра Яблонского оживает русская история, сплетающая судьбы и эпохи. Этот исторический роман, наполненный душевными размышлениями, исследует человеческую волю как силу, противостоящую социальному злу. Яблонский мастерски передает атмосферу времени, используя полифоничный стиль и детективные элементы. Книга – о бесконечной красоте человеческой души в сложные времена.

Аламут (ЛП)
В романе "Аламут" Владимир Бартол исследует сложные мотивы и убеждения людей в эпоху тоталитаризма. Книга не является пропагандой ислама или оправданием насилия, а скорее анализирует, как харизматичные лидеры могут манипулировать идеологией, превращая индивидуальные убеждения в фанатизм. Автор показывает, как любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в опасных целях. Роман основан на истории Хасана ибн Саббаха и его последователей, раскрывая сложную картину событий и персонажей. Книга предоставляет читателю возможность задуматься о природе идеологий и их влиянии на людей, а также о том, как важно сохранять нравственные принципы.
