Иммигрант

Был ясный зимний февральский день 2016 года. Январь выдался холодным как никогда и снега выпало немало. «Наконец-то сошли морозы и стало теплее,» – подумал Юрий, выходя на воздух. Днем погода и вовсе стала плюсовой, на тропинках появился подтаявший лед, что не могло не радовать его. К холоду он еще не привык.

Прошел уже год как он работал сторожем в садовом товариществе возле подмосковного наукограда Черноголовка, значимый был в свое время городок. Сейчас же население его сократилось до тридцати тысяч, а бурлившая в свое время там академическая жизнь физиков ядерщиков канула в лету, как впрочем и слава работавших в его лабораториях нобелевских лауреатов Семенова, Ландау и Капицы. Черноголовка потеряла свой научный блеск, ученые разъехались кто куда, и городу пришлось по рыночному выживать производством того сего, скатившись до напитков и алкоголя. Большинство его жителей, как в прочем и всех городков спутников столицы, мотались на заработки в Москву, благо до нее и было то всего 50 километров. «Пейте без остановки, напитки из Черноголовки!» – гласил рекламный щит на въезде в город, приглашая проезжающих опробовать разнообразное местное питье. Скважину под воду делали еще физики, по некоторым данным она была глубиной в целых 2 километра, такая вода нужна была им для опытов с реактором. Его закрыли, а воду решили использовать в коммерческих целях. Вот и наладили производство газированных напитков, водки и коньяка.

Юрий привычно обходил территорию товарищества садоводов. В его обязанности входила расчистка территории у въездных ворот, работа ночного освещения и чистота мусорных баков. Теплая погода ему нравилась, ни тебе снегопада, ни мороза минус 20, ни сильного ветра. Сам он родился в Киеве, где таких морозов не бывало и в помине. Но за два года, проведенных в России, Юрий приноровился справляться с русским климатом и даже стал совершать зимой купания в проруби. К этому его приучил председатель товарищества Руслан, а он был правильный мужчина.

– Закалка ледяной водой придает сил и учит справляться с плохим настроением, – часто повторял он. Юрий же научился гнать этой закалкой скуку и свои нелегкие воспоминания с Родины.

Ему захотелось закурить, но пришлось усилием воли отогнать эту мысль, так как он бросил это пагубное занятие еще год назад. Зарабатывал он здесь мало, да и в России шел второй год кризис, поэтому режим экономии был на всем, и в первую очередь на сигаретах. Первый год своего пребывания он тщетно пытался найти работу и находился на фактическом содержании своей двоюродной сестры Юлии. Вначале Юрий жил у нее в Москве, потом летом перебрался в ее дачный дом в «Лесных полянах», где постепенно и обосновался. Помогал сестре по хозяйству, потом устроился работать и сторожем. Юлия с десятилетним сыном Максимом приезжали зимой на дачу только на выходные. Приезжал иногда на баню и ее бывший муж Алексей, с которым у Юрия сложились доверительные отношения. До развода с женой тот построил добротный каркасный дом с дизельным отоплением, канализацией и забором вокруг двенадцати соток ухоженной территории.

– Канадская система, они там живут при своих морозах, и мы сможем, – говорил ему Алексей. – И дом дышит как живой, построили всего за год, не то, что наши брусковые. Жди потом год пока выстоится, потом конопать, отделывай.

Алексей все сделал быстро и с помощью профессионалов. Юлия помогла в дизайне, к чему у нее и было призвание, и дом получился на славу. Строили его тогда умелые мастера с западной Украины, бригада из Ивана-Франковска была непьющей, набожной и аккуратной. В результате дом прекрасно держал летом прохладу, а зимой тепло. Алексей любил побывать с сыном на даче, где занимал его рыбалкой, велосипедными прогулками и работой по дереву.

График работы сторожем давал Юрию и выходные дни, когда его сменял Геннадий. Эти выходные он и пытался провести с пользой для себя, стал ходить в бассейн городка, купил через год старенькие жигули и наладил свой собственный быт в сторожке. Однако находясь больше времени в одиночестве, он все никак не мог отогнать прошлое, которое частенько заполняло его сердце не проходящей тоской и обидой.