Имажинизма основное

Основа литературной школы, как и всякого направления в искусстве, принцип формальный: определенный творческий метод. Принцип тематического объединения – сельская поэзия, урбанизм, пролетарская поэзия – случайный второстепенный элемент литературной школы, так как прежде всего поэт есть мастер.

Для поэта, как и для всякого мастера, прагматически существует только форма. Дело воспринимающего находить содержание в произведении искусства.

Так Джемс для иллюстрации своих философских положений приводит одно из стихотворений Уитмэна.

Методом имажинизма в поэзии является композиция образов, фоном для которой служит творческая интуиция, творческий инстинкт мастера.

Важно не одно только количество нагроможденных в беспорядке образов, как это часто бывает у наших многочисленных последователей и подражателей. В произведениях наших вместо механической смеси образов их химическое соединение, некий организованный сплав.

Для иллюстрации один пример из химии. Формула сернистой кислоты H₂SO₃. Прибавьте один атом кислорода, получится H₂SO₄ – формула серной кислоты. Как видите, только от одного лишнего атома кислорода получилась серная кислота, тело, обладающее иными качествами, чем сернистая кислота. Итак: количество при известных условиях переходит в качество.

Нечто подобное наблюдается и в области поэзии. Стихи А. Пушкина, стихи символистов или футуристов построены как ряд силлогизмов, как рассуждение или повествование с определенной фабулой. Случайное присутствие нескольких образов в стихотворении не изменяет основы его. Основа, представляющая из себя логическую цепь или развитие определенной фабулы, совершенно иная, чем в имажинистической поэзии.

Итак: имажинизм явление новое по существу.

Поэзия имажинистов по своей форме близка к некоторым новейшим частушкам русским и татарским. Сходство заключается в том, что ряд впечатлений внешнего мира и ряд внутренних переживаний фиксируется слагателем частушки без всякой логической связи. Эти разрозненные лепестки и клочья листьев объединяет определенное лирическое волнение поэта, вовлекая их в сферу свою.

Иллюстрирую татарскими частушками:

Или:

Как видите, здесь тот же алогизм, как и в поэзии имажинистов. Разница заключается в том, что в поэзии имажинистов отсутствует тот крайний импрессионизм, который наблюдается в большинстве проанализированных мною частушек русских и татарских.

Кроме того поэзия имажинистическая насыщена до предела образами, в частушках подобной насыщенности не наблюдается.

Катаками, доцент Васедасского университета, беседуя со мною о японской и русской поэзии, между прочим указал мне, что японская танка по своей форме близка к теории композиции образов, о которой я высказал ему несколько беглых замечаний.

Наиболее характерными произведениями имажинистов, построенными по принципу композиции образов, считаю:

«Кобыльи корабли» С. Есенина.

«Аль-Кадр» А. Кусикова.

«Анатолеград» А. Мариенгофа.

«Перемирье машинами» В. Шершеневича.

«Кремля боярский воротник» И. Грузинова.

Спроэктируйте на плоскость стихотворение имажиниста, и получите сложный или капризный узор персидского ковра.

Спроэктируйте на плоскость стихотворение символиста или центрифугиста, и получите несколько геометрических фигур или схем из счетоводной книги.

Основное в поэзии композиция образов. Весь прочий матерьял поэзии – евфонию, ритм – мы считаем второстепенным, подчиненным композиции образов.

Естественно: мы отвергаем существующий метр и ритм.

«Наука о стихе» Валерия Брюсова, «Опыты» его же, с известной точки зрения прекрасные книги, с нашей точки зрения это вещи совершенно ненужные для поэта, вещи, которые следует сдать в архив. Тоже можно сказать о работах по теории стиха Андрея Белого, Божидара, С. Боброва и им подобных.

Ритм должен выявлять соответствие и взаимоотношение образов.

Характер ритма можно уяснить себе только в цельном произведении или некотором отрывке, который можно рассматривать, как самодовлеющий организм. Только при таких условиях есть взаимодействие частей, их соответствие друг другу, только при этом ритм становится живой и действующей силой. Вырвите отдельную строчку из какого-нибудь произведения, и вы увидите, что она ритмически мертва.

Определенная, в течение многих столетий сложившаяся строфика не только не обязательна, но убийственна для поэта. Для каждого произведения следует найти особое, свойственное духу данного произведения, строфическое построение.