i 9b6f580efb7425db

Мишарин Борис Петрович

Иллюзионист

   ИЛЛЮЗИОНИСТ

   Спертый воздух переполненной камеры следственного изолятора еле заметным дымком слоился по небольшому пространству. Если кто-то проходил по узкому коридорчику между шконок, то за ним вился хорошо заметный с боков в лучах от зарешеченного окна шлейф смеси дыма, газов и пыли.

   Старый зэк, смотрящий по камере, по кличке Сорока, постоянно курил и кашлял. Кашлял ночами, не давая спать подозреваемым, обвиняемым и осужденным, которых еще не успели перевести в ту или иную зону, кашлял днем. Нет, он не болел туберкулезом, это курительно-камерный кашель старого зэка. Он затушил окурок, заговорил:

   - Раньше бывало, менты частенько Иллюзиониста задерживали, оформляли в СИЗО, как положено, на два месяца сначала, но он никогда этот срок не отбывал. Всегда выходил раньше.

   - Стукач что ли? - спросил один из зэков.

   - Сам ты стукач, - ответил Сорока, - это Иллюзионист, - он поднял палец вверх, - понимать надо, человек уважаемый. Так вот, когда он был в камере, то дверь никогда не закрывали, и всегда присутствовал свежий воздух из коридора.

   - Ладно тебе, Сорока, чего байки травишь...

   - Байки... - ухмыльнулся Сорока, - молоды вы еще, жизни не знаете. Менты и дубаки его уважали, не беспредельничали, в хатах порядок был, все по закону. Посидит месячишко и на волю, но порядок наведет железный. Совсем мальчишкой был, когда первый раз его увидел, а последний раз... мне уже лет пятьдесят было, а ему все время тридцать.

   Дверь камеры отворилась, вошел новенький. Сорока лежа сощурил свои подслеповатые глазки, сел на шконке.

   - Зрение уже не то...не Виктор Борисович случаем?

   - А-а, это ты, Сорока, все никак завязать не можешь, а говоришь зрение...

   Сорока вскочил, согнал соседа по койке, положил свой матрац и вежливо пригласил новенького:

   - Проходите, Виктор Борисович, ваше законное место, я помню, что вы у стеночки любите. Сколько лет, сколько зим...

   Новенький расположился, прилег на шконку.

   - Что-то душно у вас, надо бы дверь открыть, проветрить.

   - Организуем, Виктор Борисович, организуем, - обрадовался Сорока, - слинял - открыл дверь, - бросил он шестерке.

   - Как я ее открою?

   - Толкни и откроется - сам Иллюзионист к нам пожаловал, - пояснил Сорока.

   Шестерка подошел, толкнул, дверь действительно открылась, потянуло свежачком.

   - Ну, что я говорил - живем, братва! - воскликнул Сорока.

   Сокамерники удивленно разглядывали вновь прибывшего - расположился на койке старшего по камере, сам Сорока предложил учтиво - новый пахан, значит. И дверь открылась, не трепался старый зэк. Но надо поглядеть еще.

   Коридорный обернулся, увидел открытую дверь в камеру, охнул, подбежал, глянул - все на месте, закрыл дверь на задвижку, вздохнул. Склероз что ли? Рановато...

   - Вот так теперь все время будет, - пояснил Сорока, - дубак будет закрывать дверь, а мы открывать...

   Коридорный сел на свой стульчик, прикрыл веки. Тишина... он задремал. Очнулся, глянул - опять открыта дверь в камеру. Но теперь он помнил, что точно закрыл ее. Подошел к двери, заглянул внутрь - все на месте. Он не стал выяснять, каким образом открылась дверь, закрыл ее на задвижку и замкнул на замок. Сел на свой стульчик и стал размышлять, как зэки могли просунуть проволочку, чтобы отодвинуть задвижку. Надо сказать режимникам, чтобы обыск в камере провели тщательно. Он снова задремал, очнулся и увидел открытую дверь. Это уже пахло "керосином". Он захлопнул дверь и нажал тревожную кнопку. Услышав топот бежавших ног, Сорока произнес:

   - Дубак - он и есть дубак. Как теперь станет объяснять начальству, что дверь открывалась несколько раз?

   Зэки с уважением глядели на Иллюзиониста, но не понимали, что происходит, каким образом открывается дверь? Режимники обыскали камеру, ничего не нашли и сменили коридорного. Другой, после нескольких попыток закрыть дверь, не стал нажимать тревожную кнопку, сидел на стульчике и смотрел молча, готовый вызвать подкрепление в любой момент. Но утром доложил начальству о произошедшем и был отправлен на медицинскую комиссию, никто не поверил ему из руководства.

   Иллюзиониста увезли на допрос, и СИЗО успокоился - дверь более не открывалась. Зэки спрашивали Сороку, как это делает Иллюзионист, но он и сам не знал, отвечая, что Иллюзионист - есть иллюзионист.

   * * *

   Конвой ввел его в кабинет, снял наручники и удалился. Следователь пригласил присесть.

   - Подозрение в подделке документов с вас снимается, Виктор Борисович, паспорт действительно оказался настоящим. Но нанесение телесных повреждение средней степени тяжести и сопротивление сотруднику полиции остается. Не желаете признать свою вину?

   - Я не виновен, полицейский меня оговаривает, - ответил Иллюзионист.

   - В таком случае мы проведем сегодня между вами очную ставку, - пояснил следователь и пригласил полицейского в кабинет.

   После заполнения "паспортной части" протокола, следователь попросил сначала полицейского рассказать, что произошло на самом деле.