Их новенькая

Иногда мы сами усложняем собственную жизнь…

Пролог

Я наверняка совершаю ошибку.

И пожалею об этом. Обязательно.

Но, как говорится, русские не сдаются.

Я встряхиваю кудрями, расправляю плечи и захожу в дом. Далеко не простой дом, прошу заметить – здесь живёт и хозяйничает само зло. Линда Гросс – директриса местного колледжа Санта-Моники. Именно поэтому сегодня здесь собрался почти весть колледж – кто упустит шанс развлечься в гостиной самой Гарпии, как «ласково» зовут её студенты, пока она об этом не знает? Разве что те, кого не приглашали. Но учитывая то, кто устроил эту вечеринку – гостей тут уйма, и отказаться от приглашения посмели лишь единицы.

Такие, как я, например.

Но я всё же здесь. И обязательно об этом пожалею!

Глупо было срываться из дома из-за одного сообщения. Очень глупо. Я ужасно, просто невозможно, глупая…

И, наверное, заслуживаю то, что на мне, чуть не сбив с ног, виснет паяный парень, обдавая моё лицо неприятным запахом перегара:

– Ли-и-и… Нет, ты не Лиз, – хмурится он, пытаясь сфокусировать взгляд на моём лице.

– Как наблюдательно, – морщусь я, снимая с шеи его лапу.

Парень щурится, опасно накреняя свой пластиковый стакан с напитком в мою сторону, а затем его глаза расширяются. Вероятно, узнал.

– Я-я не хотел… – выдыхает он очередную порцию перегара и бежит от меня, как от чумы, собирая по пути возмущённые крики тех, кого задевает своими плечищами.

Я скриплю зубами и иду дальше.

Вот, где мне его искать? Потому что я обязана его прикончить за то, что он меня обманул. В очередной раз. Чёртов кретин!

Я сначала чувствую его тяжёлый взгляд, а уже потом смотрю в его сторону. Злость. Снова она. Ну так я тоже чертовски зла, придурок!

Ник усмехается, двигает к себе бутылку виски по столешнице кухонного островка, наполняет рюмку через край и одним махом опрокидывает её в себя. Последнее он делает, прожигая меня яростным взглядом. А затем вновь берётся за бутылку.

Я отмечаю, что находиться поблизости с ним никто не рискует, самые смелые, или ненаблюдательные, что больше похоже на правду, стоят во второй половине кухни, словно на подсознании чувствуют тяжёлую ауру этого парня.

Я оставляю позади последних из них и останавливаюсь у островка. В висках вместе с пульсом, злостью и тревогой долбят грёбанные басы. Ненавижу громкую музыку.

– Я всё понял, Новенькая, – выплёвывает Ник, вынимая из пачки сигарету, вставляет её в зубы, чиркает той самой зажигалкой и, сделав затяжку, выпускает едкий дым мне в лицо. – Могла не утруждаться.

Я опираюсь бедром на стойку, скрещиваю руки на груди и приподнимаю бровь:

– Прости?

– Пошла ты, – новая порция дыма мне в лицо.

Прикрываю глаза, чтобы не сорваться на крик, и тем самым допускаю ошибку. Пальцы Ника жёстко впиваются в моё предплечье, он дёргает меня на себя и сразу же врезает мою спину в островок. Столешница больно впивается в поясницу, а Ник напирает спереди, упирая в неё ладони по обеим сторонам от меня. Влажное дыхание опаляет скулу, ползёт к шее, а после замирает у уха:

– Нравится, стерва? Тащишься от того, как я близко?

Я проглатываю обиду, правда это не спасает миг назад пересохшее горло, и замечаю сухо:

– Ты пьян, Ник, и у тебя в одной из рук сигарета, если ты забыл.

Он резко, по дороге мазнув по моим губам своими, переключается на другую сторону моего лица, трётся носом по коже шеи, а затем обжигает её языком в ямке у уха. От вязкого, влажного движения по коже бегут острые мурашки.

– Ты такая же, как все, – горячо шепчет он мне на ухо. – Дешёвка, возомнившая себя особенной. Без нас ты так и осталась бы серой мышью, иммигрировавшей из России, ясно?

– Я вас об этом не просила, идиот! – шиплю я в ответ.

Следующую реплику Ник проговаривает с особенным наслаждением, смакуя каждое слово, как никотиновые затяжки его любимых, грёбанных сигарет:

– Пошла. На хрен. Ан-ни.

Он резко отталкивается от стола, стряхивает в мою сторону пепел сигареты и глубоко затягивается, чтобы вновь процедить вместе с дымом:

– Пошла на хрен.

– Макензи, ты редкостный говнюк! – тоже цежу я. От злости, кипящей в желудке, мне не хватает воздуха. – Эгоистичный, беспринципный и бездушный мудак!

– Всё это я уже слышал, – закусывает он сигарету, делая шаг к островку и бедром отпихивая меня в сторону, потому что я стою на пути к спиртному. Я чудом удерживаюсь на ногах, если что. – Вали к нему, раз пришла.

– Так ты этого хочешь? – с силой сжимаю я пальцами столешницу.

Ник скидывает бычок в горлышко пустой бутылки и смотрит на меня. В тёмных глазах лютая стужа, оседающая на моей коже зябкими мурашками:

– Я хочу, чтобы ты отвалила от меня наконец.

– Прекрасно! – выплёвываю я. – Я так и поступлю.

– Я счастлив, видишь? Проваливай уже.

Я смотрю на его ровный, в какой-то степени, хищный профиль с желанием вывести его из себя. Хотя бы раз. Хотя бы один чёртов раз он мог бы сказать то, что на самом деле думает! Разве, это так сложно? Сложно быть нормальным? А не этой бездушной скотиной?