Игры в «Русский М&А»

Юрий Дмитриевич Борисов родился 15 декабря 1954 года в военном городке под Москвой во время послевоенного «беби-бума» третьим ребенком в семье. Отец — Борисов Дмитрий Сергеевич, полковник инженерных войск и военный историк, мать — Валентина Васильевна Борисова — учитель интерната. Оба — ветераны Великой Отечественной войны.

Был пионером, комсомольцем и, страшно сказать, даже членом КПСС.

Служил в Советской армии.

Базовое образование получал на философском факультете Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова, где специализировался по социологическим исследованиям, и откуда в 1979 году был изгнан за немарксистскую ересь и подозрительное для будущего коммунистического идеолога поведение. Все дело в том, что с первого же курса студент Борисов вместо того, чтобы вести активную общественную жизнь на факультете, стал регулярно посещать подпольное ЛИТО Эдмунда Иодковского, которое в то время было одним из центров московского литературного диссидентства. Ходил заросший длиннющими брадо-власьями, хипповал попугайскими рубашками и «ненашими» джинсами, раздражая «первую конную». На студенческих научных конференциях речи произносил дерзкие и не вполне марксистские. В анекдотах был несдержан, да еще на Пасху протыривался сквозь ночные ментовские оцепления в храм, за что регулярно имел привод в ближайшее отделение милиции. Времена были хоть и коммунистические, но брежневские, сиречь — травоядные: в результате высшее образование он получил только в 35 лет, окончив исторический факультет Московского государственного педагогического института имени В.И. Ленина, где специализировался по археологии и античному религиоведению. Кандидатскую диссертацию защитил и того позже — в 2002 году, хоть и в том же городе, но совсем в другой стране.

В перерывах между высшими школами жизнь вел вагантскую: бурную, неупорядоченную и интересную, ни в грош не ставя спускаемые сверху нормы коммунистического общежития. В кратких перерывах реализации перманентной влюбленности и употребления внутрь «Солнцедара» умудрялся много писать в стол, потому как издать это тогда не представлялось никакой возможности. Много общался с занимательными людьми, много читал. Работал где придется по принципу максимума свободного времени и наличия халявной бумаги: методистом во Дворце пионеров, корреспондентом газет «Труд» и «Энергетик», социологом в Академии наук и Центре научной организации труда Министерства нефтяного и газового строительства СССР.

То мотался в командировках по российским Северам, то сидел слесарем-сантехником в бойлерной на Пресне. Или рулил клубом служебного собаководства МГК ДОСААФ. Пока, наконец, не попал на «Мосфильм». Попал в прямом смысле слова, как под трамвай. Встретился как-то в одной компании с известным художником кино Павлом Липатовым, разговорились об эмблематике и фалеристике и… через неделю Борисов уже «штурмовал» Зимний дворец в дилогии Бондарчука «Красные колокола». Потом были кинокартины — «Анна Павлова» Эмиля Лотяну и «Блистающий мир» Булата Мансурова.

Позже — институт, археологические экспедиции (где «старик Митрич» быстро стал не только популярным человеком, но и персонажем экспедиционного фольклора), перестройка, ускорение, кооперативное движение… Вместо аспирантуры ушел в бизнес. Затем — в 1991-м, с кратким перерывом на защиту Белого дома — снова в кино. На «Центрнаучфильме», в объединении «Колокол» снимал свой режиссерский дебют — художественную ленту «Проклятая планета», но вместе со всем советским кинематографом в 1992 году попал «под Гайдара», и кинематографа в стране не стало вместе с государственным финансированием.