Игры Сердец (СИ)

Он с ненавистью смотрел на прибывающие к вокзалу автобусы. Высокий, смуглый, худой, очень коротко стриженый. На вид ему можно было дать лет тридцать — тридцать пять и классическая внешность уроженца северного Пенджаба сочеталась в мужчине с вполне европейскими, правильными чертами лица. У него была более светлая, чем у южных собратьев кожа, красивые, сейчас сжатые в тонкую линию губы и очень выразительные, обрамлённые густыми ресницами тёмные глаза. Худощавая фигура и высокий рост — тоже явное наследие колониального прошлого Индии — выгодно выделяли молодого человека из толпы, ведь типичные индийцы намного приземистее и плотнее; однако во всём остальном данный представитель сильного пола не отличался от кишащих вокруг масс. Те же чёрные волосы, характерной формы нос — правда, чуть более прямой, дарящий безупречный профиль — глубокого, как у большинства жителей страны, карие глаза. Радужка отличалась вкусным шоколадным оттенком, в гневе становящимся почти чёрным. Однако сейчас притягательные глаза мужчины были спрятаны за тёмными стёклами солнцезащитных очков и, несмотря на жару, молодой человек был одет в строгий, безупречно сидящий костюм дорогой европейской марки. От последнего обстоятельства он сильно не вписывался в окружающую обстановку, так как остальные посетители вокзала передвигались налегке: кто в футболке и шортах, кто в национальном дхоти, но молодого мужчину подобное мало волновало. Его вообще почти ничего не волновало. Разве что бизнес. Да ещё прибывающий — а, точнее, на полчаса как опаздывающий — автобус брата.

Снующие вокруг люди сторонились его, интуитивно чувствуя ауру власти, исходящую от мужчины. Они старались не задеть столь важного господина, хоть он и был как они — индийцем, ну а тот стоял словно каменное изваяние, засунув руки в карманы, и мысленно негодуя. У него дел невпроворот! Горит новый проект. Поджимают сроки поставки. В офисе без него творится сущий бедлам. А он стоит тут, на самом солнцепёке, и теряет драгоценные минуты! Молодой человек обречённо прикрыл глаза, прикидывая, насколько сместился его рабочий график. Но самое ужасное было то, что он не мог перепоручить эту встречу родственника другому лицу, хотя бы своему секретарю и личному помощнику Гурджану, ведь брат был настолько привередлив, что всегда требовал личной встречи. Ну а в этот раз он настаивал особенно. Что-то задумал.

Настроение испортилось окончательно, и встречающий молодой человек рванул узел галстука, ослабляя его, одновременно ещё крепче сжимая красиво очерченный, и такой злой сейчас рот: когда же приедет этот чёртов автобус?! И угораздило же Арджуна (так звали его брата) выбрать столь непунктуальный в Индии вид транспорта! Сюда, из Нью — Дели летали самолёты — всего два часа, и ты в Чандигарх; в конце концов, можно было ехать на такси или на личном автомобиле, которые у брата, несомненно, имелись, но нет, ему приспичило трястись семь часов в общественном транспорте. Либерал несчастный. Молодого человека даже перекосило от отвращения, настолько он не мог терпеть толпу и всё, что с ней было связано, хоть и являлся владельцем одной из крупнейших сельскохозяйственных компаний Индии; ведь в автобусе толпа достигала критической концентрации. Как и жара.

«Надеюсь, Арджун не додумается остановиться в хостеле?» — подумал молодой человек, поднимая голову к небу и втягивая носом те минимальные остатки прохлады, которые ещё витали после завершившегося утра, благодаря курсирующему между домов ветерку. С такими демократическими взглядами на жизнь как у его брата, от Арджуна можно ждать всего что угодно! Но он в любом случае будет настаивать, чтобы брат поселился у него, ведь они не виделись почти год и какой тут может быть хостел, если у него в Чандигарх собственный дом, да такой, что в нём и небольшой толпе потеряться можно?

Вернув голову в нормальное положение и открыв глаза, он отследил взглядом ещё один автобус и — о счастье! — тот оказался тем самым, который он ждал. Наконец-то! Очевидно, из-за жуткой жары безалаберный водитель открыл двери, дабы проветриться и в итоге так и ехал — с распахнутыми настежь дверями, в которых маячил его не менее безалаберный брат. Да уж, ожидаемо. Арджун стоял у самых дверей и радостно махал ему рукой, приветствуя:

— Рэйтан! Рэйтан, привет, брат!!! — на отвратительном пенджаби орал он, вызвав глухой приступ недовольства — лучше бы по-английски говорил! — но в целом он был ему рад. — Давно не виделись!