Игры Майи

Delia S. Guzmán

Los juegos de Maya

© Delia S. Guzmán, Los juegos de Maya, 1982

© Издательство «Новый Акрополь», 2015

Майя – древнее восточное божество, воплощающее Иллюзию. Это завеса, за которой Природа прячет суть всех вещей и явлений, чтобы мы, люди, не смогли слишком легко постичь ее сокровенные законы. Красота Майи и ее многочисленные игры обманывают и искушают нас, помогая прожить те годы, что отмерены нам на Земле.

Иллюзия играет с нашими чувствами. И мы участвуем в этой игре – более или менее отдавая себе в этом отчет. Хотя мы и воспринимаем иллюзию как то, чего не существует, строго говоря, это не так. Игры Иллюзии основываются на реальных и конкретных, но преходящих вещах. Это реальности, существующие не дольше мыльного пузыря… не дольше иллюзии. Однако мы в своем невежестве полагаем, что эти сиюминутные истины и есть настоящее.

Сосредоточивая свои усилия и самые большие свои надежды на играх Майи, мы познаем боль. Ибо все, что мы любим, ускользает от нас, утекает сквозь пальцы, а мы, как будто становясь слепыми, не видим того, что более прочно, что менее обманчиво, что ближе к бессмертному.

Почему же мы вовлекаемся в эти игры? Почему, сами того не замечая, подчиняемся иллюзии Майи? Ответить на этот вопрос – все равно что узнать наверняка, почему играет ребенок. Ребенок играл бы, даже если бы знал, что его игра – простой обман. Ведь он должен пробовать, должен проверять свои силы и готовиться к другой, большой игре – к самой жизни. А мы всегда чуть-чуть дети. Мы не уверены в своем конечном жребии и всю жизнь играем, пытаясь доказать самим себе, что способны совершать правильные действия.

Мы все участвуем в играх Майи…

Жил-был однажды очень серьезный ребенок, настолько серьезный, что ему было глубоко жаль других детей, которые целыми днями играли. Этот маленький человечек догадался, что куклы, машинки, маски и другие игрушки для взрослых были ненастоящими и не представляли никакой ценности. Поэтому он не захотел быть маленьким и решил обойтись без этих подделок.

Пока все дети играли, он проводил время один, в сторонке, и страдал, видя, как его товарищи наслаждаются вымышленными путешествиями и приключениями. Одинокий ребенок попытался искать утешения в чтении, но вскоре увидел, что и книги полны вымысла и не всегда правдивых историй. Он погрузился в созерцание природы и с ужасом убедился, что природа тоже играет… и обманывает своими красками и светом, линиями и запахами…

Ребенку захотелось найти объяснение всему этому, и он обратился к своим товарищам, игравшим поодаль:

– Почему вы играете? Разве вы не видите, что все ваши игрушки – это обман, что они бесполезны в настоящей жизни?

– Мы играем во взрослых.

– Но ваши машинки не похожи на машины взрослых… Они не ездят по улицам… И ваши куклы – тоже не настоящие дети.

– Мы знаем. Но, играя с этими машинками и куклами, мы делаем то, что будем делать, когда станем взрослыми, мужчинами и женщинами. Тогда мы не испугаемся ни детей, которые у нас родятся, ни машин, которыми мы будем управлять.

– Значит, вы знаете, что играете с иллюзией?

– Конечно, мы это знаем, но не думаем об этом. Если бы мы каждую минуту помнили, что наши игрушки всего лишь подражание и подделки, мы бы не смогли играть. А нам нужно играть, нам нужно пробовать делать то, что завтра нам придется делать на самом деле. Поэтому мы погружаемся в свою игру и наслаждаемся ею, как самой настоящей правдой.

Одинокий ребенок одумался и понял, почему он постоянно грустил. Не всегда приносит счастье знание всех истин или их постоянное присутствие.

Жил-был однажды человек, которого все звали «философ». Он был не как все, его не заботило то, что заботило других; напротив, этот человек глубоко презирал каждодневные заботы «нормальных» людей. Философ знал многое о жизни и смерти, о добре и зле, о судьбе и ее законах и не хотел соприкасаться с мирской суетой.

Пока все люди сновали туда-сюда, как трудолюбивые муравьи, наш философ оставался в стороне, размышляя в уединении и не доверяя ничьим чувствам, мыслям и намерениям.

Он смотрел на действия других людей с иронической усмешкой. Как же это они не догадываются, что участвуют в великой игре, называемой жизнью? Как не понимают, что все их усилия бесполезны, потому что судьба человечества уже предрешена свыше? Зачем они страдают и радуются, тоскуют и горят желанием, не видя, что ничто на земле не заслуживает ни смеха, ни слез, ни желания, ни усилий?

Для философа еда была пыткой, сон – потребностью тела, любовь – недостатком зрелости и самодостаточности. Чтение – лишней суетой, действие – чем-то ненужным… А страдание… страдание было чем-то, чего он со всей своей философией избежать не мог. И этим он был ужасно похож на всех остальных…