Игровая площадка

Александр Шленский

Игровая площадка

Ну что, сынок, ты опять меня не послушал! Ах, до чего же непослушны эти дети, просто наказание! Я ведь привел тебя сюда и оставил тебя здесь с условием, что ты будешь спокойно играть, ни во что не будешь вмешиваться, не будешь наживать себе здесь друзей и врагов - просто немного поиграешься, поразвлечешься и потом быстренько отправишься домой, к отцу. Мы договорились с тобой, что я позволю тебе маленько позабавиться где-нибудь подальше от дома, если уж тебе так скучно в доме у отца, где царит гармония, мир и порядок. Мне также хотелось показать тебе что-то интересное и поучительное, чтобы ты узнал что-то новое для себя, а заодно понял, что многим живется вовсе не так хорошо, как тебе со своим отцом, который тебя любит.

Но вспомни, сынок, когда я отправлял тебя сюда, я ведь очень настоятельно просил тебя не проникаться к тем, кого ты здесь увидишь, никакими чувствами, потому что проникнувшись чувствами к тем, кого ты увидел рядом с собой, ты захочешь как-то им помочь, а помочь им, к сожалению, никак нельзя. А ты все-таки не послушался меня и решил сделать все по-своему. И посмотри, как тебя отблагодарили за помощь? Ведь на тебе живого места нет!

Ну ладно, это мелочь. Меня больше беспокоят твои душевные раны. Ведь с тобой не просто расправились публично и подвергли жестокой и позорной экзекуции, но тебя еще и предали впридачу. Вернее, сперва-то тебя и предали. Ну, это уж как водится - не тебя первого, не тебя последнего. Конечно, они не все такие, то есть не каждый из них предатель, и не каждый может стать предателем, но даже я, твой отец, который гораздо опытнее тебя, не всегда могу отличить, кто из них есть кто, и кто кем может стать в подходящей ситуации.

Ты понимаешь, сынок, мне бы следовало тобой гордиться, но меня сейчас больше занимает другое чувство: мне больно за тебя. Я ведь их знаю давно, с самого их рождения, - знаю, чего от них ждать, знаю, что неразумны они, как неразумны все дети, и коварны они детским жестоким коварством, и страдают они гораздо больше не по воле внешних обстоятельств, а от собственного несовершенства, а может быть напротив, от избытка совершенства - это смотря как понимать совершенство.

А совершенство не может быть ни вечным, ни всеобъемлющим, ни даже единой сущностью, и поэтому я понимаю его в разное время по-разному, в связи с чем мне и действовать приходится также по-разному. И в зависимости от этого, те, с кем ты общался в последнее время, принимают меня то за повелителя света и добра, то за хозяина тьмы. И в том и в другом случае они ошибаются, ибо я несу ответственность за развитие Вселенной в целом и стараюсь сделать это развитие сбалансированным и динамичным, но я отнюдь не несу ответственности за благоденствие каждого в каждой части Вселенной.

И ты, сын, тоже ошибаешься относительно моих намерений и моих возможностей Более того, ты и их ввел относительно меня в заблуждение, в коем они теперь будут пребывать весьма долго. То, что ты увидел, и те, кого ты увидел - это самое интересное и значительное, что мне удалось создать с тех пор как я приступил к своим обязанностям. Совокупность того, что я создал, весьма совершенна, но каждое из моих творений, взятое по отдельности, отнюдь не обладает тем совершенством, каким обладает вся совокупность. Сперва меня это беспокоило, но вскоре я к этому привык и теперь знаю уже наверняка, что исправить их невозможно, а нужно воспринимать их такими, как они есть, да и не нужно их исправлять, можно только сделать хуже.

А ты увидел их впервые, и поэтому тебя так сильно тронула их жизнь столь отличная от твоей. Наверное, я зря тебя оставил наедине с ними и отлучился так надолго. При мне бы они с тобой такого не сделали - они бы, конечно, не постеснялись, но по крайней мере, просто побоялись бы тебя тронуть, если я был бы рядом с тобой. Но ты и этого не захотел, тебе непременно хотелось остаться там одному. Ты думаешь, сынок, что они поняли, о чем ты им говорил? В громадном большинстве своем они этого не поняли и никогда не поймут, потому что то, что ты говорил - это очень просто, слишком просто для недоброго, изощренного ума, и поэтому никто из них никогда не будет в силах постоянно следовать твоим словам и твоим мыслям. Ты подумал, что слова мира, добра и любви им неведомы и решил сказать им эти слова, так чтобы услышали все. Ты сказал все, что хотел, тебя услышали все, кто мог, твои слова запомнили и будут помнить еще долго.