Игровая площадка для грешников

ИГРОВАЯ ПЛОЩАДКА ДЛЯ ГРЕШНИКОВ

Команда Арлекина, Книга 1

Автор:

Кэролайн Пекхэм и Сюзанна Валенти

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Перевод выполнен группой: delicate_rose_mur

Эта книга посвящена презервативам Джей-Джея.

Большим, толстым, длинным и широким,

Ребристым и пропитанным спермицидом.

Клубничным, банановым, персиковым и со сливками.

Одному выброшенному в куст, другому — в ручей.

Троянец, Дюрекс, Скайн и Корона,

Вскрывай его и отправляйся в город.

Двойная плотность или ультратонкий материал.

Выбери свой яд и наслаждайся внутри.

Я не мертва.

Я ахнула, когда эти три слова эхом прозвучали в моем черепе, и воспоминание о руках Шона, крепко сжимавших мое горло, угрожало утопить меня в ужасе.

Я видела свою смерть в его глазах, наблюдала, как ярко-голубой цвет их, казалось, вспыхивал энергией и возбуждением, когда он прижимал меня к стене и душил лишая гребаной жизни. — Извини за это, сладкие щечки. Я действительно буду скучать по твоей заднице, но у меня не может быть свидетелей. Ты понимаешь. — Это были его последние слова, обращенные ко мне, когда я боролась за свою гребаную жизнь, брыкаясь, царапая и раздирая его руки, хотя его хватка ни разу не ослабла. Последние слова, которые я когда-либо должна была услышать, когда он сжимал и сжимал, пока у меня не зазвенело в ушах, темнота не застелила мое зрение, и я не провалилась в глубочайшие глубины забвения. Я думала, что умерла. Черт, может, так оно и было.

Но почему тогда у меня так чертовски сильно болит горло? Голова раскалывается, а в теле ощущается тяжесть, какой я никогда раньше не испытывала.

Я застонала, открывая глаза, но все, что сорвалось с моих губ, было хриплым карканьем, которое огнем обожгло мое горло. Даже с открытыми глазами темнота не отступала. Стояла кромешная тьма, а воздух, который я втянула в легкие, был спертым и оставлял на языке запах влажной земли.

— Шон? — прохрипела я, но это едва ли было похоже на его имя, и он все равно был последним гребаным человеком, которого я хотела видеть. Но мой разум был затуманен спутанными, разрозненными мыслями и воспоминаниями, и он был единственным человеком, за которого мой неисправный мозг мог ухватиться прямо сейчас.

Я попыталась поднять руку, чтобы убрать волосы с лица, но обнаружила, что они прижаты к моей груди.

Когда я сделала еще один вдох, какая — то грубая, колючая ткань прижалась к моим губам, и мое сердце подпрыгнуло от страха, когда я поняла, что тяжесть, которую я ощущала, была не в моем теле — она была на моем теле.

Меня что-то сковывало, прижимая мои руки к бокам и удерживая в темноте. Запах влажной земли окружил меня, утопив в нем, и хрип страха сорвался с моих губ, когда ужасающая мысль пришла мне в голову.

Я не была мертва. Но я была похоронена.

С тревожным криком, который вызвал еще большую боль в моем чувствительном горле, я сильно дернула себя за руки и почти зарыдала от облегчения, когда мне удалось поднять их вверх по телу, пока я не откинула волосы с лица и не прижала дрожащие пальцы к грубой материи, в которую я была завернута. На ощупь это было похоже на какой-то сверхпрочный мешок или брезент.

Паника впилась в меня когтями при мысли о том, что я нахожусь под землей, и дрожь страха пробежала по моей коже, когда я задалась вопросом, сколько воздуха у меня осталось здесь, внизу. Каждый вдох, который я делала, казался скудным, наполненным запахом влажной земли, от которого мне хотелось блевать. Но рвота сейчас не улучшит моего положения, а мне действительно нужно было улучшить свое гребаное положение, иначе, я была уверена, что эта мертвая девушка станет еще мертвее.

Я прижала ладони к мешку перед лицом и попыталась надавить на вес над ним, начав подтягивать ноги.

По мере того как тяжесть надо мной смещалась, а давление на мою грудь внезапно усилилось, из меня вырвался хриплый крик ужаса, и я начала метаться и брыкаться с еще большей силой. Я ругалась, пиналась и царапала грубую материю, в которую была завернута, пока моим ногтям не удалось разорвать ее.