Играя в любовь

Theresa Romain

SEASON FOR SCANDAL

18 октября 1819 года, Лондон

Джейн Тиндалл могла бы изменить свою жизнь, если бы хозяин дома виконт Шерингбрук не выложил пятого туза.

Нынешний вечер Джейн целиком посвятила игре в «двадцать одно» и ни разу не вышла в бальный зал из душного, прокуренного карточного салона. Час за часом она сидела за ломберным столом и считала каждую открытую карту, чтобы в нужный момент сделать крупную ставку и сорвать банк.

В половине первого ей наконец улыбнулась удача. Все тузы вышли, а Шерингбрук сдал себе девятку. Значит, у него набиралось в лучшем случае девятнадцать очков, и Джейн с двадцатью должна была выиграть.

Но тут Шерингбрук открыл вторую карту, и на зеленое сукно лег… туз. Джейн замерла, не в силах оторвать взгляд от маленького глянцевого прямоугольника, ставившего жирный крест на ее надеждах и упованиях.

– Итак, мадам, у нас обоих по двадцати, – мягко, почти сочувственно, произнес Шерингбрук. – Увы и ах! Вам снова не повезло, и на сей раз сумма весьма внушительная.

Вот уж нет – сумма была не внушительная, а сокрушительная. Целое состояние. Во всяком случае для Джейн.

При этом она совершенно точно знала, что злополучный туз – пятый. Просто знала, и все тут. Никто и никогда не признавал за ней особых талантов, и тем не менее никому и никогда не удавалось сбить ее со счета, особенно за ломберным столом.

– Мадам, вы очень долго держите паузу. Что-то замышляете? – Шерингбрук скривил тонкие губы, насмешливо глядя на нее сквозь прорези черной маски.

Здесь было принято играть в масках, это раскрепощало и подталкивало к повышению ставок. Впрочем, Джейн без труда разобралась, кто есть кто за ее столом. Про хозяина дома и говорить нечего – его выдавали высокий лоб с характерными залысинами и приторно вкрадчивый голос. Остальных партнеров она тоже узнала, но не по имени, а по типажу: Пьяница, Делец и Распутник.

Конечно, компания не из приятных, но где это видано, чтобы виконт оказался шулером? И как теперь быть?

Хорошо бы встать и бросить ему в лицо: «Я не замышляю, а размышляю. Мне интересно, откуда у вас взялся лишний туз. Из рукава? Или из панталон? Очевидно, у такого ничтожества, как вы, там полно свободного места».

И тотчас вызвать мерзавца на дуэль.

Но, к сожалению, дуэль – дело сугубо мужское. Женщина может взять реванш только при помощи хитрости.

Джейн задумчиво посмотрела, как сверкает у нее на пальце чужое, взятое всего на один вечер, драгоценное кольцо.

– Итак, на чем мы остановились? Ах да… – Она неторопливо сложила свои карты, перевернула их «рубашкой» вверх и возвратила в колоду. – Примите мои поздравления с… виртуозно завершенной партией.

Слава богу, Джейн умела не только считать карты, но и блефовать – в самом широком смысле слова и лучше любого шулера. Ей ничего не стоило прикинуться кем угодно и какой угодно. Притворство не раз выручало ее, выручит и сейчас. Для начала она сделает вид, что проигранные деньги для нее – сущий пустяк, а потом…

– Как желаете расплатиться, мадам? – спросил Шерингбрук и бесцеремонно положил ладонь ей на плечо, смяв пышную оборку короткого рукава.

Противно, но вполне объяснимо. Он понятия не имел, что перед ним незамужняя девица из достойной семьи. Мало-мальски достойной девице следовало в меру сил украшать собой бальный зал, где сейчас жизнерадостно отплясывали контрданс. Там соблюдали политес. Здесь азартно испытывали судьбу, всерьез и по-крупному.

Именно за этим она сюда и пришла.

Джейн незаметно обвела взглядом своих партнеров-противников. Большие и сильные, они смотрели на нее свысока. Она казалась им маленькой и слабой. Достаточно маленькой и достаточно слабой, чтобы стать для них легкой добычей, которую можно бессовестно обмануть, обобрать и забыть. Но она не собиралась сдаваться. Больших и сильных мужчин в салоне было полным-полно, а маленькая и слабая женщина всего одна, и в этом заключалась ее сила.

Джейн выпрямилась, легким движением стряхнула с плеча руку Шерингбрука и расправила оборку.

– Помилуйте, джентльмены, неужели вы хотите закончить игру? Нет, я только вошла во вкус и намерена продолжать, чего бы мне это ни стоило.

Собрав воедино скудные впечатления от десятка провинциальных вечеринок и дюжины бульварных романов, Джейн принялась лепить образ роскошной женщины. Богатой. Красивой. Обольстительной. Раз – и она кончиком языка увлажнила накрашенные губы, чтобы они выглядели как самый сочный из запретных плодов. Два – обвила спираль тугого локона вокруг пальца. Три – слегка подалась вперед и пригладила лиф чернильно-синего платья.

Больше ничего не потребовалось. Вот так просто, на раз-два-три она заставила их проглотить наживку. Они встрепенулись и заерзали, как будто им вдруг стали тесны панталоны.