Игра в обольщение

Шотландия

Сентябрь 1882 года

«Я же видела, как миссис Чейз незаметно опустила это письмо в карман лорда Кэмерона. Она проделала это, можно сказать, у меня под носом. Чертовка».

Эйнсли Дуглас прямо в бальном платье опустилась на колени и сунула руки в шкаф лорда Кэмерона Маккензи, где хранилась его одежда.

Но почему именно Кэмерону Маккензи? Неужели миссис Чейз знает?.. У Эйнсли забилось сердце, но она тут же успокоилась. Нет, Филлида Чейз не могла знать. Никто не знает. Кэмерон наверняка ничего ей не рассказывал, иначе этот рассказ тут же вернулся бы к Эйнсли, но уже в виде светской сплетни. Поэтому разумнее предположить, что Кэмерон никому ничего не сказал.

Но это не слишком успокоило Эйнсли. Ни в одном из сюртуков, висевших в гардеробной, письма королевы не оказалось. А в шкафу Эйнсли обнаружила аккуратно сложенные рубашки, стопки воротничков в коробках, шейные платки, переложенные тонкой бумагой. Яркий батист, шелк и тончайший лен. Дорогие ткани для богатого человека.

Она поспешно ощупала одежду, но письма нигде не нашла — вероятно, оно было небрежно засунуто в карман или завалилось где-нибудь на полке между рубашками. А возможно, камердинер проверил карманы своего хозяина и вытащил случайную бумажку, чтобы вернуть ее лорду Кэмерону, или положил куда-нибудь, чтобы не потерять. Не исключено также, что Кэмерон сам нашел это письмо, принял за женскую глупость и сжег. Эйнсли начала исступленно молиться, чтобы он просто сжег его.

Только вряд ли это полностью разрешит проблему. Филлида, эта чертовка, еще где-то припрятала другие письма королевы. Задача Эйнсли — найти и вернуть их, чего бы это ни стоило.

Пока что Эйнсли это стоило светло-серого бального платья, первого нового платья за многие годы, которое не было траурного черного цвета. Не говоря уже о ее коленях, спине и душевном состоянии.

От звука открывающейся двери Эйнсли едва не лишилась рассудка.

Она в ужасе отпрянула от шкафа и обернулась, ожидая увидеть камердинера Кэмерона — пугающего вида цыгана. Но вместо этого тот, кто открыл дверь, придержал ее, и Эйнсли пережила еще несколько неприятных секунд.

Спрятаться, мелькнуло у нее в голове. Где? Дверь в гардеробную — в противоположном конце комнаты, шкаф у нее за спиной так набит вещами, что молодая женщина в бальном платье ни за что в нем не поместится. Под кровать? Нет, она не успеет промчаться по ковру и залезть под нее.

Зато совсем рядом, примерно в двух шагах, было окно с широким подоконником. Эйнсли юркнула туда, подобрала юбки и резко задернула шторы.

И вовремя. Через щель в задернутых шторах она увидела, как в комнату вошел сам лорд Кэмерон, а к нему льнула Филлида Чейз, бывшая фрейлина королевы.

Эйнсли с удивлением почувствовала, как кольнуло сердце. Она уже не первый день знала, что Филлида прочно вцепилась в Кэмерона Маккензи. Но почему это должно ее беспокоить?

Филлида как раз тот тип женщин, который нравится Кэмерону: красивая, опытная, равнодушная к собственному мужу. А такие, как Кэмерон, нравятся Филлиде: богатый, красивый, избегающий глубоких привязанностей. Они отлично подходят друг другу. Какое ей дело до этого?

Но когда лорд Кэмерон одной рукой прикрыл дверь, а вторую положил на талию Филлиды, в горле у Эйнсли встал ком. Филлида обняла его, а он, наклонившись, стал неспешно покрывать поцелуями ее шею.

В этих объятиях угадывалось желание, бесстыдное, безошибочное желание. Когда-то давным-давно Эйнсли и на себе ощутила это желание. Она помнила пульсирующий жар, разлившийся по ее телу, обжигающий поцелуй. Прошли годы, но она до сих пор помнит вкус его губ на своих губах, на коже, помнит его умелые руки.

Филлида со страстным стоном прильнула к Кэмерону, и Эйнсли округлила глаза. Она прекрасно знала, что мистер Чейз гуляет с другими гостями в парке, под полуночным небом по тропинкам, освещенным бумажными фонариками. Эйнсли знала это, потому что ускользнула с бала, улучив момент, когда все переместились из бального зала в парк, чтобы обыскать спальню лорда Кэмерона.

Неужели нельзя было дать ей спокойно поискать эти письма? Так нет, неугомонная Филлида не могла удержаться, и притащила Маккензи сюда на любовное свидание. Эгоистичная корова.

Пиджак Кэмерона соскользнул на пол. Жилет и рубашка подчеркивали мускулатуру тела, натренированного многолетней верховой ездой и работой с лошадьми. Для мужчины его роста и силы лорд Кэмерон двигался с удивительной легкостью. С такой же грацией он ездил верхом — лошади реагировали на малейшее его прикосновение. Как, впрочем, и дамы. Уж Эйнсли-то это знает!