Игра в бары

В старом особняке Ниро Вульфа на Тридцать пятой улице атмосфера в этот июльский понедельник была сильно накалена.

Я упоминаю об этом совсем не для того, чтобы рассказать о дурных привычках своего патрона. Нет. Просто это имело непосредственное отношение к появлению жильца в нашем доме.

Начало всему положило замечание Вульфа, сделанное им тремя днями раньше. Каждую пятницу, в одиннадцать утра, спускаясь, по обыкновению, из оранжереи в свой кабинет, Вульф подписывал чеки для Фрица, Теодора и меня. Я получал чек лично, а два других Вульф оставлял у себя, поскольку любил вручать их сам.

В то утро, положив мой чек на письменный стол, он сделал легкую гримасу и сказал:

– Спасибо, что ты меня дождался.

Мои брови поднялись вверх.

– В чём дело? На орхидеи напала тля?

– Нет, но я видел в прихожей твою сумку и отметил твой пышный наряд. С твоей стороны очень любезно вот так спокойно сидеть и ждать жалкого, ничтожного вознаграждения за твой чрезмерный труд почти до самого конца недели. Тем более что на банковском счету у нас не было такой мизерной суммы за последние два года. И при этом ты всей душой рвешься из дома.

Я сдержал себя и ответил спокойно:

– Такая тирада, несомненно, требует ответа. Пожалуйста, я отвечу. Что же касается пышного, как вы сказали, наряда, то я уезжаю на уик-энд за город и поэтому оделся соответствующим образом. Что касается того, что я спешу вас покинуть, то это совсем и не так. – Я посмотрел на часы. – У меня вполне достаточно времени на то, чтобы взять машину и заехать на Шестьдесят третью улицу за мисс Роуэн. Что же касается жалкого вознаграждения – это вы заметили верно. – Ну, а насчёт вашей иронии о чрезмерном труде отвечу, что вынужден проводить большую часть времени, сидя на собственной заднице. И это только потому, что вы решили отказаться от четырёх предложений подряд. Что же касается выражения «почти до самого конца недели», то я его понимаю. Вы имеете в виду, что я ретируюсь раньше, чем истекло время, за которое мне платят. Об этом факте вам известно вот уже месяц. И потом, что может меня удерживать? Что же касается банковского счета, то тут я с вами полностью согласен. У вас есть все основания это утверждать.

Я веду бухгалтерию и прекрасно знаю положение дел.

И готов помочь. Обидно только, что мой вклад так жалок.

С этими словами я взял чек большим и указательным пальцами, разорвал его поперек, потом сложил вместе обе половинки, ещё раз порвал, бросил обрывки в корзину для бумаг и повернулся к двери:

– Арчи!

Я замер на месте и посмотрел на него. Вульф метнул на меня свирепый взгляд.

– Пф! – сказал он.

Я не ответил, молча выразив ему своё презрение.

Вот эта история и накалила атмосферу, когда я вернулся из-за города поздно вечером в воскресенье. В это время Вульф был уже в постели. К утру понедельника все, может быть, и улеглось бы, если бы не этот разорванный мною чек. Оба мы прекрасно понимали, что корешок чека должен быть аннулирован и выписан новый чек, но он не собирался делать это. Ждал, что я сам попрошу его. Но я и не собирался выписывать чек по собственной инициативе.

Поскольку этот вопрос так и оставался нерешенным, мрачная обстановка в доме царила с утра до самого обеда и не разрядилась во второй половине дня.

Около четырёх тридцати я сидел за письменным столом, просматривая старые счета, когда в дверь позвонили. Обычно, кроме случаев, требовавших особых распоряжений, дверь открывал Фриц. Но в тот день мои ноги жаждали разминки, и я, не задумываясь, сам пошёл к двери. Открыв её, я увидел нечто, что возбудило во мне приятные чувства.

Чемодан и шляпная коробка могли бы, конечно, быть куплены у кого угодно, но молодая женщина, в лёгком, персикового цвета платье и отлично сшитом жакете, без сомнения, выглядела нестандартно. Поскольку она пришла к Ниро Вульфу с багажом, можно было предположить, что это перспективная клиентка, прибывшая из другого города. Я сразу понял, что она приехала к нам прямо с вокзала или из аэропорта и явно куда-то торопилась. Я решил, что такая особа требует сердечной встречи.

– Вы – Арчи Гудвин? Вы внесете мой чемодан? Я прошу вас, будьте так любезны.

Я затащил чемодан и, закрыв дверь, поставил его у стены. Незнакомка тут же прислонила к нему шляпную картонку, выпрямилась и сказала:

– Я хочу… То есть мне необходимо видеть Ниро Вульфа, но, как мне известно, он с четырёх до шести там наверху, в оранжерее. Вот почему я выбрала именно это время для прихода сюда. Но я хотела прежде встретиться с вами. – Она огляделась по сторонам. – Эта дверь – в гостиную? – Её взгляд заскользил ещё дальше, постепенно обегая всю комнату. – А эта лестница справа – ведёт в столовую, слева – в кабинет? Прихожая значительно больше, чем я ожидала. Пройдемте в кабинет?

Я никогда ещё не видел таких глаз. Они были то ли коричневато-серые с коричневато-жёлтым оттенком в крапинку, то ли коричневато-жёлтые с серыми крапинками. Но, во всяком случае, очень глубокие, большие и зоркие.

– В чем дело? – спросила она, с удивлением посмотрев на меня.