Игра на выживание

Как Теодор и предполагал, супруги Идальго принимали гостей. Глядя на четыре ярко освещенных окна на втором этаже, откуда доносился смех и громкие голоса, он неловко поправил зажатую подмышкой тяжелую папку и снова задумался о том, стоит ли ему сейчас нажать кнопку звонка, или, может быть, все-таки лучше поймать другое такси и отправиться прямиком домой.

А дома холодно и неуютно, мебель накрыта полотняными чехлами. Иносенса, его служанка, все ещё гостит у своих родственников в Дуранго, ведь он не побеспокоился о том, чтобы заранее предупредить её о своем возвращении. И к тому же уже почти полночь, канун пятого февраля, национального праздника и всеобщего выходного. Завтра никто не работает. С другой стороны, у него с собой куча вещей — чемодан, объемистая папка с рисунками да ещё рулон холста. Да и не приглашал его сюда никто, хотя в семье Идальго он свой человек, а, следовательно, вполне может позволить себе явиться безо всякого приглашения.

Или, может быть, поехать к Лелии? Ведь была же у него такая мысль, когда он ещё только летел на самолете из Оахаки. Странно, и вообще, чего ради его вдруг занесло к этим Идальго? Ведь он написал Лелии, что вернется в Мехико сегодня вечером, так что, возможно, она даже ждет его. У неё не было телефона. Но к ней можно смело прийти в любое время, она никогда не возражала, если только сама не была занята созданием какого-нибудь нового живописного шедевра. Лелия так великодушна! Итак, решено: сначала он зайдет проведать супругов Идальго, а уже от них поедет к Лелии. Если, конечно, будет не слишком поздно.

Он подошел к двери, поставил на землю чемодан и решительно нажал кнопку звонка. Второй раз звонить не стал, хотя прошло не меньше двух минут, прежде, чем кто-то подошел к двери. Это была Изабель Идальго.

— Теодор, с возвращением! — по-английски приветствовала его она. А затем добавила по-испански: — Заходи. Как хорошо, что ты пришел. Да заходи же, не стесняйся. В доме полно гостей.

— Спасибо, Изабель. Я только что прилетел из Оахаки.

— Как здорово! — Изабель направилась в гостиную, взмахнула рукой, требуя тишины и объявила: — Теодор пришел! Карлос, пришел Теодор!

Теодор аккуратно поставил свой чемодан в угол тесной прихожей, прислонил к нему папку и пристроил рядом свернутые в рулон холсты.

Тем временем в прихожей появился Карлос, державший в руке бокал с выпивкой. На нем был твидовый пиджак вызывающе смелой расцветки.

— Ба! Кого я вижу! Дон Теодоро! — воскликнул он, свободной рукой обнимая Теодора. — Добро пожаловать! Заходи, давай выпьем!

Подавляющее большинство приглашенных составляли мужчины, небольшие группки гостей расположились по углам гостиной, а также на двух диванчиках и, судя по всему, провели уже не один час за увлекательной беседой. Знакомых лиц среди них было совсем мало, и Теодору совсем не хотелось, чтобы его представляли всем и каждому, но Карлос, кипучая активность которого возрастала пропорционально количеству выпитого спиртного, и тут проявил завидную настойчивость, принявшись водить его по просторной комнате и представлять всем подряд, будь то мужчина, женщина или ребенок — хотя оба ребенка, а это были светловолосые юные американцы, пришедшие сюда вместе с родителями, к тому времени уже успели уснуть, уютно устроившись на диванчике у стены.

— Не буди их, не надо их будить, — взмолился Теодор.

— Тебя давно не было видно, так где ты пропадал? — спросил Карлос.

— Я был в Оахаке, — с улыбкой ответил Теодор. — И за месяц написал полдюжины картин.

— Так давай, показывай! — лицо Карлоса расплылось в широкой улыбке.

— Нет, только не сейчас. Тут слишком мало места. Но я прекрасно провел время. И даже… — Он замолчал, ибо Карлос снова поспешно устремился куда-то, наверное, чтобы принести ему выпивку.