Игра на повышение

Дверь была обычной. Да – массивной, да – железной, и точно такой же, как и тысячи железных дверей по всему земному шару. Вот только её чертовски не хотелось открывать. Не за каждой дверью сидит сумасшедший в классическом костюме, готовый перекроить этот самый земной шар.

Дверь была чёрная, и практически во всю её высоту тянулся блестящий поручень. Он находился с левой стороны и стягивал на себя всё скудное освещение коридора. Несколько отражённых бликов неприятно ударили Йоханайна Грабиса по глазам, уже успевшим привыкнуть к царящему в здании полумраку.

Он тихо выругался и обернулся. Никто за ним не шёл, изгибающаяся кишка коридора имела в своём чреве только одного человека. Его весьма любезно проводили до первой двери, а остаток пути ему следовало пройти в одиночестве, наедине с самим собой и, возможно, ещё раз обдумать, а правильно ли он поступил, согласившись на столь явную провокацию…

Несмотря на то, что коридор позади него наполняла лишь пустота, он всё равно ощущал некую силу, заставляющую его продвигаться вперёд, словно неосязаемая рука подталкивала его в спину, словно в коридоре наблюдался перепад давления, который неумолимо приближал его к массивной и железной двери.

Обернувшись, он подумал, установлены ли камеры в коридоре, чтобы вести прямую трансляцию прямо отсюда, чтобы ещё до начала большого безумия люди накручивали себя, чтобы им передавался его страх, чтобы они могли стать свидетелями его беспомощности и неуверенности. Да и о какой уверенности могла идти речь, когда поставленный перед ним ультиматум был палкой о двух концах, каждый из которых грозил потерями? Резонно было задаться вопросом о меньшем из зол, но Йоханайн посчитал его слишком лицемерным.

Даже если здесь и присутствовали камеры (в чём он сомневался), то отвлекаться на них явно не стоило, он пришёл чтобы сделать всё, что в его силах, и сделает это даже под прицелом всех камер планеты.

Пустота сзади давила на него. Он бы чувствовал себя намного увереннее, если бы эти чёртовы серые полицейские не произвели обыск. Он был Президентом, неприкосновенной личностью! Вот только им было глубоко плевать на титулы и регалии, для них существовал только один бог в человеческом обличье, по коей указке они и обшарили его карманы. В них они, правда, ничего не нашли, но кобура, прикреплённая к внутренней стороне левой голени, осталась у них. Перед тем как открыть дверь, Йоханайн нагнулся, прикоснулся пальцами к тому месту, где ещё несколько минут назад кожу стягивал тонкий ремешок, и решился.

За поручень он схватился правой рукой и испытал неприятные ощущения. Поручень был холодным и немного маслянистым. Его лицо скривилось, а перед внутренним взором нарисовался старый бульдог, состоящий из складок и сующий язык в его раскрытую ладонь. Язык, который на протяжении десятилетий использовался по прямому назначению, гладкий, скользкий, всепроникающий… Отвращение захлестнуло его.

Установленный с противоположной стороны гидроцилиндр помог его и без того сильному рывку, так что в комнату он, можно сказать, ворвался. Его появление сразу привлекло внимание двух мужчин. Нельзя сказать, что они беседовали, нельзя сказать, что они находились в контакте, возможно, они старались не замечать друг друга, по крайней мере один из них не выявлял никаких признаков расположенности к другому. И Йоханайн прекрасно понимал его.

Этот сидел на стуле, плотно придвинутом к столу, и занимался тем, что разминал свои пальцы. Большим и указательным пальцем левой руки он тщательно и неторопливо проминал фаланги правой руки. На звук резко открывшейся двери он только немного повернул голову, так и не прервав своего занятия. Йоханайну подумалось, что до его прихода в комнате царила глубокая тишина, позволявшая слышать влажный хруст суставов.

Зато второй человек немедленно отреагировал на появление Грабиса. Он стоял возле своего стула, и при появлении вновь вошедшего так импульсивно толкнул его, что тот чуть не перевернулся.

– Пан Грабис! Добре! Добре! – Ему даже хватило наглости изобразить поклон, как будто своим визитом Грабис удостаивал его огромной чести. Как будто стоящий не был кукловодом, разыгрывающим весь этот апокалиптический спектакль. – Вот ваше место! – Энергичный человечек указал на свободный стул, располагающийся между его местом и угрюмым господином, который нещадно теребил свои пальцы теперь уже на левой руке. – Нам осталось дождаться всего одного участника, и мы сможем приступить к самой интересной партии в мире!

С этим Грабис спорить не мог. В его мозгу всё ещё крутились мысли-образы про складчатого бульдога, на которые теперь накладывались впечатлении о человеке, собравшем их всех за одним столом. А ведь он тоже напоминал того бульдога, тоже казался скользким и немного аморфным, и никто даже не догадывался, что эта псина болеет бешенством, что её мозг буквально сгорает в вихре противоестественных потребностей, обусловленных садистским складом ума.