Игра

Город, куда я приехал на стажировку, быстро меня разочаровал. Интересных зданий в нем почти не было. За несколько вечеров я обошел его улицы, и ни на какую мне не захотелось вернуться.

Один из новых приятелей позвал меня на вечеринку в небольшой клуб. От нечего делать я пошел с ним и его подругой.

– Там бывает любопытно! – весело сказала девушка.

– Любопытно – что? – спросил я.

– Увидишь, – загадочно улыбнулась она.

Зал был абсолютно голубым – все плоскости выкрашены в этот цвет. Он мог бы напоминать о небе, но создавалось ощущение, что находишься в обувной коробке. Внутри этого параллелепипеда мне не понравилось. Народу было довольно много, музыка играла дурацкая, и я уже подумывал уйти. Неожиданно какой-то ярко одетый тип заговорил со мной безо всяких церемоний:

– Если Слайтли здесь, то и Кэт скоро появится – эта парочка дня не может прожить друг без друга.

– Для меня это важно? – спросил я, разрешая себе не быть вежливым. – Вас не смущает, что я не знаю ни вас, ни тех, о ком вы сейчас говорите?

– Вы скучали, и я решил… Ну, неужели вы не знаете мистера Слайтли? –

Он показал на молодого человека, – хотите, я вас с ним познакомлю.

– Это местная достопримечательность?

– Местная – Кэт, а мистер Слайтли, как нетрудно догадаться…

– Большое спасибо. Всего хорошего, – сказал я таким тоном, чтобы у него отпало желание снова заговаривать со мной.

Я отошел к барной стойке, мой приятель был там. Мы выпили.

Я пробежался глазами по лицам, и хотя Слайтли, сидящий неподалеку, не показался мне ничем особенным – молодой англичанин, очень худощавый, с маленькой аккуратной головой, дорого одетый и надушенный – он оказался, чуть ли единственным экземпляром, за разглядыванием которого можно было скоротать здесь время.

– А вот и Кэт! – услышал я женский шепот, видимо, выпущенный в пространство непроизвольно, как чихание.

Все притихли, даже слышно было, как скрипнули ботинки Слайтли, когда он театрально поднялся и подошел к дверям.

Раздвинув длинные нитки стекляруса, в зал вошла молодая женщина. Она была невысокая, даже маленькая, с рыжей гривой, каждая прядка которой завивалась как небольшая пружинка, а вместе они образовывали вокруг лица рдяное облако. Кожа у нее была очень белая и вся – не только на лице, но и на шее, на груди, на руках – в коричнево-рыжих веснушках. Она смотрелась миниатюрной, а все линии ее тела были плавными и мягкими. Одета она была неброско – серые брюки и светлый топик на тонких бретельках, пара простых серебряных браслетов на руке. Кэт мне понравилась, я нашел, наконец, подходящий объект для наблюдения, и мое раздражение утихло.

Девушка избалована общим вниманием и позволяет себе делать все, что ей хочется, предположил я, и словно в подтверждение она, зажав в пальцах нитку стекляруса, намотала ее себе на запястье и так остановилась у дверного проема, сверкавшего и позвякивавшего за ее спиной голубыми гирляндами. Другую руку она протянула Слайтли, и он, опустившись на одно колено, поцеловал ей костяшки пальцев.

– Я счастлив приветствовать мою госпожу, – сказал он, поднявшись и подавая Кэт руку.

Мне было непонятно, зачем он так паясничает, но общество, видимо, было осчастливлено, и вечеринка по-настоящему началась.

Я уподобился публике – наблюдал за актерами. Реплики были прописаны скучновато. Возвышенное кривляние разбавлялось танцами и тостами, принимать участия во всем этом мне не хотелось.

Я поднялся, решив, что мне пора. В это время Кэт, которая сейчас была неподалеку от меня, уронила браслет. Я подобрал его и протянул ей.

– Вы потеряли!

Со всех сторон я услышал какие-то странные звуки, напоминающие сдавленное шипение, лица у многих были такие, что я насторожился. Казалось, что меня сейчас вышвырнут с балкона.

Тут я понял, что браслет был уронен не просто так, а для Слайтли. Я все еще держал его в руках. Она смотрела на меня и улыбалась, для чего-то продлевая эту мизансцену.

– Спасибо, – наконец произнесла Кэт.

– Всего хорошего, – сказал я.

– Будьте осторожны, – ответила она.

Я понял, что попался на крючок. Понял, что для всех браслет должен был поднять он, но она нарочно бросила его так, чтобы поднял его я. Я понимал, что в их игре не хватает конфликта – счастливые влюбленные долго не могут быть интересны, и я назначен ею на роль угла в треугольнике. Играть по их правилам я не собирался, но я хотел снова увидеть ее. На следующий вечер я уже один отправился в голубую коробку.

Я пришел намного позже, и представление уже было в разгаре. Я вошел в зал и наткнулся на стену из спин. Те, кто стоял ближе ко мне, даже привставали на цыпочки, чтобы лучше видеть – действие разыгрывалось на балконе. Я знал, что мне с удовольствием поведают, что происходит, поэтому спросил у первого попавшегося:

– А что у нас сегодня в программе?

Тот вздрогнул от неожиданности и, мельком взглянув на меня, и, видимо, узнав, поскольку своим дурацким поступком я снискал себе известность в этом странном обществе, шепнул: