Идеальный выбор

Родители Софии не были плохими людьми. К травке они не притрагивались с тех пор, как дочери исполнилось три. Они ходили на работу, развлекались с друзьями и соседями и безмерно обожали свою дочь. Они были неплохими людьми. Но они были родителями.

София ступила на хорошо утоптанную дорогу; ведомая ненавистью к своему телу, по этой дороге шла каждая вторая из знакомых ей девушек. Со временем София поднаторела в самоповреждениях, она скрывала их искуснее, чем другие девочки, преображала телесные травмы в иные фобии, которые было легче скрыть; как и во всем, к чему она прилагала руку, София достигла в этом деле немалых успехов.

В танце. Нижняя часть тела подхватывает движения верхней. Мускулистые узкие ляжки скрещиваются. Распахиваются. Снова накрест. Трутся друг о друга, оглаживают друг друга, фоновая мелодия, круги по воде. Здесь так заведено. Громкая музыка и «ш-ш!» шелковой кожи, и хруст двадцатифунтовых банкнот в ладонях-бумажниках, руках-карманах, набухших железах-кошельках.

София проснулась в отличном настроении, обиды прошлого вечера растворились в пяти часах спокойного, легкого сна. Габриэль исчез. У него было полно ангельских обязанностей, и София не могла удержать его при себе хотя бы в течение суток. Кто знает, возможно, на его попечении находились еще полдюжины беременных девственниц. Опять же, почему бы не предположить, что Габриэль, несмотря на бледно-голубое свечение и нежное не-касание прекрасной кожи, сматывается с утра пораньше по той же причине, что и обычные парни — из боязни, что София своими заморочками втянет его в очередную дискуссию о нынешнем состоянии их любви/вожделения.

Уж простите, год выдался насыщенным.

Спасибо родным и друзьям, укреплявшим во мне желание действовать, когда на самом деле им хотелось уложить меня отдыхать;

всем тем, кто слал фантастические письма по электронке;

Кэрол Уэлч и всем в издательстве Ходдер за тепло и понимание в трудное для меня время;

Стефании Кабот, Эугении Фернисс и Ивонн Бейкер за неустанную поддержку;

реальным Хелен, Сандре и Каролине — не стриптизершам, но замечательным танцовщицам и потрясающим девушкам из «Тартсити»;

актерам из доктеатра «Переиграем жизнь» — рядом с ними хотелось жить дальше;

мужчинам в белых сверкающих доспехах, отколотившим плохих парней, и женщинам в красном шелке, вдохновлявшим мужчин (в том числе на бесконечные вечеринки);

Рут Карсон и доктору Бьюкенен за доброту и заботу;

всем в отделении маммологии больницы Королевского колледжа и нетрадиционным медикам за то, что считались с моими планами и способствовали их осуществлению;

Энди и Глину, не оставившим девочку в беде;

и Шелли, прикрывшей меня, когда стало уж очень страшно, и подолгу выгуливавшей меня в парке.

Когда София была маленькой, она хотела стать канатоходкой. Или гимнасткой на трапеции — от одного бдительного спасателя лететь к другому без страховки, без оглядки, вверяя себя лишь чужим надежным рукам и небесам.

И однажды ее мечта сбылась.