И в горе, и в радости
Описание
В мире "И в горе, и в радости" переплетаются человеческие страсти, таинственные боги и загадочные события. Мать, потерявшая дочь Киру, погружается в пучину отчаяния и воспоминаний. Необычные совпадения и удивительные встречи сопровождают ее поиски. Прошлое и настоящее переплетаются в этой истории, полной драматизма и надежды. Авторская проза, наполненная глубоким переживанием, раскрывает сложные семейные отношения и тайны, которые скрывает мир. Книга "И в горе, и в радости" – это захватывающее путешествие в мир утраты, надежды и поиска.
«Не могу спать. Я не сплю девятую ночь. Сижу на диване рядом с телефоном, иногда откидываясь на подушки. Телефон молчит. Я сижу, прикрыв глаза, и под воспаленными горячими веками проносятся воспаленные, болезненные видения.
Кира. Она снилась мне задолго до ее рождения. Теплым солнечным лучом, ласковым котенком на коленях, свежим ветерком, запахом белых лилий. Кира, свет мой, душа моя. Моя пропавшая дочь.
Она исчезла. Просто вознеслась на небеса в пушистом облаке. Моя Кира исчезла без следа. Перед самым своим двадцатым днем рождения моя дочь покинула меня. Теперь, девятую ночь перебирая в памяти все, что было с ней связано, я понимаю: именно этого, втайне от себя, я и боялась всю жизнь. Именно от этого просила уберечь. Странно, что это случилось так поздно. Она была рождена, чтобы умереть. С тяжелым пороком сердца, слишком слабая, слишком красивая, слишком хрупкая для этого мира. Про таких детей медсестры между собой говорят «не жилец». Но я отстояла ее. Больницу, где двухлетней Кире делали операцию, я помню так ясно, как будто это было вчера. Запах лекарств и дезинфекции. Строгий и острый запах. И что-то в нем еще — тревожное и неотвратимое. Я осталась у дверей операционной, держа в руках драное больничное одеяло и пижамку — зеленую, в желтых утятах пижамку, — «Дальше вам нельзя». Накануне молодой, усталый после ночной смены доктор в сотый раз предупреждал меня, что не может ничего гарантировать и что надежда на благополучный исход ничтожна, «это не в наших руках». Говорить о Боге тогда еще было не принято. Но я отмолила ее. Это был единственный раз, когда я обращалась с просьбой. К Богу? К Небу? Не знаю. У белых дверей операционной. У дверей, за которыми в ясном голубоватом свете ангелы-врачи держали в руках маленькое детское сердце. Я ничего не знаю о Боге, но я отмолила ее.
В палате реанимации старенький анестезиолог украдкой подносил нитку к побелевшим губам Киры — дышит ли? Кира жила моим дыханием. Не отводя глаз, не отрывая губ, я вдыхала в нее жизнь. День за днем, год за годом. Она была лучшей лилией в моем цветнике, самой лучшей и самой капризной. Именно тогда я решила сделать все, чтобы моя дочь никогда не знала нужды. Никогда не знала никаких забот, несчастий, огорчений.
Жива ли она? Я гоню от себя эти мысли.
Кира — красавица. Она родилась такой, единственной среди красных и сморщенных младенцев, которых приносили кормить моим соседкам по роддомовской палате. Моя Кира. Белокожая и черноволосая, глазастая и удивленная кроха выросла в чудесную девушку. Двадцать лет… Как странно. Она не похожа ни на кого. И совсем не похожа на меня. Словно и не течет в ее жилах ни капли крестьянской крови. Тоненькая и прозрачная, вся устремленная вверх, словно создана она не для ходьбы, а для полета. Ее огромные серые глаза смотрят сквозь лица и предметы. Черные, такие же, как у ее отца, густые волосы (Кира вечно теряет и ломает свои заколки — только что я нашла на коврике в ванной ее шпильку, увенчанную крошечной шелковой лилией) падают на ее узкое бледное лицо.
Рожденная вне брака, она была самым желанным ребенком на свете. Зачем ты ушла от мамы, Кира? Скажи мне, Долли, где твоя хозяйка? Кира до сих пор играет в куклы. Точнее, в одну куклу. Собственно, Долли и есть тот камешек, на котором держатся мои надежды. Если бы Кира сбежала из дома, как, по словам серого следователя, который принял мое заявление, каждый день сбегают сотни двадцатилетиях девушек, разве она оставила бы Долли?
Долли-венецианка в пурпурном бархате, любимица моей дочери, молчит. Куклы не разговаривают. Речь — преимущество человеческое. Моя дочь была не вполне человеком. Она говорила мало. Бывали дни, когда я совсем не слышала ее голоса. И сейчас понимаю, что совсем не знала ее. Если она вернется…
Куда она могла пойти? Ей некуда было идти! Она никого не знала, у нее не было знакомых и друзей, не было привязанностей. Ей никто не был нужен. Кроме… Кроме… Фарфоровая кукла-венецианка не спит. Ее зеленые стеклянные глаза открыты. Когда я смотрю на нее, мне становится легче. Мне становится немного легче…»
Женщина спала, облокотившись на диванные подушки, прижав к груди фарфоровую куклу в пурпурном бархате. Спала быстрым, тревожным, неглубоким, но крепким сном — как спят на вокзалах, в дороге, в бомбоубежищах в перерывах между обстрелами. Так спят те, кого усыпляет на несколько минут милосердный ангел надежды. Они готовы мгновенно проснуться — от любого звука. Даже во сне она ждала. Даже во сне знала, что самым лучшим из звуков будет телефонный звонок. Телефонный звонок…
Похожие книги
Аккорды кукол
«Аккорды кукол» – захватывающий детективный роман Александра Трапезников, погружающий читателя в мир тайн и опасностей. В центре сюжета – загадочный мальчик, проживающий в новом доме, и его странное поведение. Владислав Сергеевич, его жена Карина и их дочь Галя сталкиваются с непонятным поведением ребенка, который заставляет их задуматься о безопасности и скрытых угрозах. Напряженный сюжет, наполненный неожиданными поворотами, интригой и тревожным предчувствием, заставляет читателя следить за развитием событий до самого финала. Это история о скрытых мотивах, подозрениях и борьбе за правду, в которой каждый персонаж играет свою роль в запутанной игре.
Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов
В новом теле, в другом времени, на Кавказе, во время русско-турецкой войны. Матвей, бывший родовой казак, оказывается втянутым в водоворот событий: осада крепости, стычки с горцами, противостояние контрразведке. Он пытается скрыться от внимания власть имущих, но неизбежно оказывается в гуще заговоров и опасностей. Каждый день приносит новые приключения, враги и кровавые схватки. Выживание в этом жестоком мире становится главной задачей для героя. Он сталкивается с трудностями, но не опускает руки, сохраняя свой характер и привычку бороться до конца.
И один в тайге воин
В таежной глуши разворачивается история смелого старателя, который, казалось, обрёл всё, о чём может мечтать обычный человек. Но война, которую он ждал, внесла свои коррективы в его жизнь, принося новые проблемы. Он сталкивается с трудностями, предательством и опасностями в борьбе за выживание в суровых условиях. В этом приключенческом романе, сочетающем элементы детектива, боевика и попаданцев, читатель погружается в мир, где каждый день – борьба за выживание, а каждый враг – угроза. Встречаются новые люди, возникают сложные ситуации, которые герой должен преодолеть. Он должен не только выжить, но и защитить свою семью и близких. Книга полна динамичных событий и захватывающих поворотов сюжета.
Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира
Елисей, опытный агент спецслужб, вновь оказывается втянутым в опасную игру. На этот раз его преследуют государственные разведки, стремящиеся устранить его. В ситуации, когда его решают убрать, Елисей объявляет кровную месть. Он готов на все, чтобы отомстить за себя и своих близких. Его путь к справедливости полон опасностей и противостояний. В этом напряженном противостоянии Елисей сталкивается с коварными врагами, используя свои навыки и знания, чтобы раскрыть правду и добиться справедливости. Книга полна динамичных действий, интриг и поворотов сюжета.