И так бывает

Я стремительно убегала подальше от подворотни, в которую чуть не забрела по своей глупости, решив срезать путь до дома. Неслась в сторону главной улицы, где должно быть многолюдно, несмотря на второй час ночи. Ломанулась, как напуганный лось сквозь чащу леса, сразу же, как только увидела довольно упитых трех типов с выражением рожи, кому бы пятак начистить. Забег на высоченных каблуках — это спринт на ходулях, быстро и далеко не убежишь. Страшно… За спиной довольное мужское улюлюканье и топот ног, преследующих меня. Догоняют. Успею, не догонят…

Сильный удар в спину, с размаху растягиваюсь во весь рост на асфальте, содрав в кровь коленки и локти. Сердце заходится в быстром ритме, загнанного кролика. Догнали… Вцепившись рукой в мои волосы, оттянул голову назад. Резко приставив что — то холодное к моей шее.

— Только пикни, прирежу как свинью. Усекла? — В ответ я смогла лишь захрипеть. Не отпуская моей шевелюры, потащил мое безвольное тело, парализованное леденящим ужасом, обратно в темную и безлюдную подворотню. Откуда-то пришло четкое понимание, если: дотащит, не выживу. Отчаянно дернулась, рванула вперед, оставляя в зажатом кулаке кровавые клоки своих волос. Попытка побега закончилась, практически и не начавшись. Трое здоровенных пьяных мужиков против хрупкой женщины, это перебор. Удар в живот, — и вот я, скуля от боли, катаюсь по земле. А три ублюдка громко и довольно ржут.

— Ну что, овца, добегалась? — скалился в кривой ухмылке пьяный бугай.

— Хорошую развлекуху сегодня себе нашли.

— Точно, Гриня, интересная игрушка, потому что новая.

Хохот. Снова вцепляются в волосы и волокут, подальше от людной улицы, в темный закуток, смердящий отхожим местом. Что же ты сволочь, все за них меня хватаешь, — мелькнула мысль в голове. Я поспешно старалась придумать выход из ситуации. Сказать, может быть, что больна какой-либо гадостью? Нет, едва стоит глянуть на эти тупые рожи, можно понять, не проймешь. Мерзавцы настроены поразвлечься. Значит, буду орать, и погромче, а вдруг кто-нибудь услышит и поможет. Ага, как же, сказочница, такая большая, а в сказки веришь. Скорее мимо пройдут, и отвлекать не будут. Мысленно осадила сама себя. Стоп, все равно надеяться надо. Надежда умирает последней.

Резко швырнув в угол стены, тащивший меня гад, потянул ко мне руку, видимо, в надежде скоренько избавить от одежды. Вот в эту-то протянутую медвежью лапищу я и вцепилась со всей дури зубами, с довольным злорадством растянув, красные от его крови губы. Хоть покусаю от души. И в тот же момент, посмотрев на перекошенные в бешенстве морды этих выродков, я ощутила себя жалкой и маленькой, как загнанная в угол крыса.

— Ах ты, тварь! — взревел этот тип, схватившись за прокушенную руку, и тут же ударом в челюсть отправил меня в бессознательное состояние. Очнулась я от зверской боли во всем теле и жуткого пронизывающего холода. Грязные рваные куски ткани, которые остались от одежды, свисали по бокам. И то, что я, — голая, замерзшая и распятая, этими подонками, лежала на земле вонючей ночной улицы, не вызывало у меня чувство стыда, а только все поглощающий животный страх.

— Мы ждали твоего возвращения. Очень хотели, что бы ты полностью насладилась нашей игрой, — хватая своей лапищей за мою шею, усмехнулся урод.

— Будешь хорошей девочкой, мы тебя отпустим, а начнешь выкобениваться, сделаем очень больно. Тебе ясно? — вперился в меня взглядом душевнобольного тот, которого носатый называл Гриней.

— Ты поняла, сучка? — снисходительно похлопал меня, урод, по лицу, — можешь промычать, разрешаю. Не обращая на очередной взрыв больного хохота этой троицы, я смогла лишь кивнуть, не сумев выдавить из себя ни звука. Во рту все пересохло, язык отказался шевелиться. Не, точно не отпустят, я видела их лица. Я не первая их игрушка. Убьют, возникла уверенная мысль.

— Какая покладистая девка, — расцвел в ироничной мерзкой улыбке носатый. Мои жалкие попытки сбросить с себя пристраивавшегося на меня выродка, ни к чему не привели. С двух сторон крепко держали носатый с Гриней. Развлечение им явно нравилось. Не знаю, как мне удалось извернуться, но моё колено все же приласкало пах ублюдка.

— Сука! Тварь! — хрипел корчивший рядом мужик. Мою триумфальную улыбку стерла жуткая боль от удара в живот. Носатый резко схватил меня за шею, прижал к моей щеке нож, открывшийся щелчком, провел его кончиком по моему лицу. Это сон, просто страшный сон. Сейчас, я проснусь, и все закончится… Вот сейчас…

— Мужики держите её крепче, — сплюнул в сторону пришедший в себя выродок. Замахнулся, но в паре сантиметров от моего лица остановился.