И прости нам грехи наши

И прости нам грехи наши...

Каким шальным ветром прибило к ним Стефа – тощего, безликого очкарика лет за тридцать, смахивающего на странствующего музыканта-шарманщика, у которого от тяжелой шарманки перекосило плечо, Левша затруднялся припомнить.

Много времени прошло с тех пор, когда, у привокзальной Магистрали, в кафе «Экспресс» ближе к вечеру собирались наперсточники, лотерейщики, подкидчики с переворотчиками и прочая шершавая аферистическая публика. Стеф скупал «рыжье» – обручалки, перстни, сережки и цепочки, которые были желанной добычей аферистов и, ввиду не совсем благовидного происхождения, продавались ниже реальной стоимости.

Электронных портативных весов, которыми сейчас пользуются скупщики золота, еще не было и в помине, и Стеф взвешивал на маленьких весах с дужкой, на которых охотники отмеряют дробь. Подозрительный карманник Венька Шуфутинский неоднократно высказывал сомнения в их точности, но клиенты Стефа на это не обращали внимания. Скупщику были не по нутру замечания слишком внимательного щипача, но он никак на них не реагировал. Подняв вверх правое плечо, Стеф плотнее закутывался в серое твидовое пальто, цветастым носовым платком протирал очки и подальше прятал перетянутое резинкой тугое портмоне.

Левша часто наблюдал за новоявленным скупщиком и по старой лагерной привычке пытался, анализируя, отнести его к той или иной категории проходимцев. Делалось это очень просто. Он мысленно перебирал в памяти бесчисленное множество самых характерных типажей, с которыми приходилось сталкиваться, и, проводя параллель, примерял к ним объемный портрет Стефа. Учитывалось не только внешнее сходство, но и мимика, одежда, характерные движения и другие мелочи, на которые чаще всего никто не обращает внимания. На удивление, многократно проверенный способ давал сбой. На Стефа так и не нашлось подходящего лекала.

В тот вечер дела у Стефа шли не очень успешно, и фарт был явно не на его стороне. Шел дождь со снегом, погода для аферистов была не летная, и за все время он принял только два кольца, из которых одно оказалось низкопробным, а второе, «бочонок» граммов на десять, было и вовсе сомнительной пробы. Стеф потер его ляписом, с сомнением покрутил в руках, но все-таки взял, соблазнившись низкой ценой. «Если не золото, толкану кому-нибудь в Высокополье», – подумал он.

Играя в карты с Шуфутинским за соседним столом, Левша украдкой поглядывал, время от времени, в сторону скупщика и наблюдал за манипуляциями Стефа.

Как обычно, Венька вел себя в игре безобразно. Пока ему не везло, он сидел тихо, как мышь. Но как только ему пошла карта, старый жид заважничал, стал говорить прибаутками, а получив в прикупе двух черных вальтов и козырного туза в придачу, и вовсе ошалел от счастья. Отложив карты, щипач встал из-за стола, сделал поклон немногочисленной аудитории, послал воздушный поцелуй грудастой барменше и, поглядывая на Стефа, запел низким сипловатым баритоном:

Не ходи на той

Не водись с

Рыжих не скупай

Скуют кандалами

Карманник запустил обе руки под мышки и, сделав несколько развязных телодвижений из «Хаванагивы», неожиданно побелев лицом, схватился за сердце и, цепляясь за Стефа, стал медленно оседать на пол. Скупщик от неожиданности шарахнулся в сторону, но движимый человеколюбием, бросился к умиравшему.

– Дышать нечем. Воздуху не хватает, – чуть слышно прохрипел Венька, закатывая выпуклые глаза.

Не раздумывая, Стеф подхватил старого еврейского прохвоста под белые руки и повел к окну. Несколько глотков пропитанного автомобильными выхлопами свежего воздуха моментально вернули Вениамину прежнее хорошее самочувствие. Он освободился от не прошеной опеки Стефа, не доиграв партию, рассчитался с Левшой и жизнерадостно заторопился к выходу. Моментально оценив ситуацию, Левша догнал его только в подземном переходе.

– Он скупает для меня. Придется сделать возврат, – шепотом соврал он на ухо карманнику, нащупывая в его рукаве толстое портмоне Стефа, с которого Венька уже успел сорвать резинку.

Когда Левша возвратил скупщику его казну и отказался от вознаграждения, Стеф накрыл стол, и они просидели в соседнем ресторане до утра.

При всем богатстве воображения, Левша никогда не смог бы и предположить, кем был его новый знакомый. Оказалось, что Стеф, он же Стефан Радзивилл, потомок древнего шляхетского рода, был художником-реставратором, специализирующимся на реставрации и росписи церквей. Родом он был из под Львова, но дома жил редко. Художник путешествовал по монастырям, изредка перебиваясь случайным заработком. В прошлом году ему улыбнулась удача. В старом глухом селе Высокополье он подрядился сделать ремонт в маленькой церкви, которую вернула себе епархия. Заказчики, в целях экономии, дали художнику двоих монахов на подмогу и за год работа была почти закончена.