И прости нам грехи наши

Кирилл уже затруднялся припомнить каким шальным ветром прибило к ним тощего безликого очкарика лет тридцати по имени Стеф, смахивающего на странствующего музыканта-шарманщика, у которого от тяжелой шарманки перекосило плечо. Но в памяти до сих пор иногда всплывал образ влюбчивого авантюриста со странной судьбой.

Много времени прошло с тех пор, когда в привокзальном кафе ближе к вечеру собирались наперсточники, лотерейщики, подкидчики с переворотчиками и прочая шершавая аферистическая публика.

Стеф скупал у них золотые «обручалки», перстни, сережки и цепочки, которые были желанной добычей аферистов и, ввиду не совсем благовидного происхождения, продавались ниже реальной стоимости.

Электронных портативных весов, которыми сейчас пользуются скупщики золота, еще не было и в помине, и Стеф взвешивал на маленьких весах с дужкой, на которых охотники отмеряют дробь. Подозрительный карманник Венька по прозвищу Шуфутинский неоднократно высказывал сомнения в их точности, но клиенты Стефа на это не обращали внимания.

Скупщику были не по нутру замечания слишком внимательного щипача, но он никак на них не реагировал. Подняв вверх правое плечо, Стеф плотнее закутывался в серое твидовое пальто, цветастым носовым платком протирал очки и подальше прятал перетянутое резинкой тугое портмоне.

Кирилл часто наблюдал за новоявленным скупщиком и по старой привычке пытался, анализируя, отнести его к той или иной категории проходимцев. Делалось это очень просто. Он мысленно перебирал в памяти бесчисленное множество самых характерных типажей, с которыми приходилось сталкиваться, и, проводя параллель, примерял к ним объемный портрет Стефа. Учитывалось не только внешнее сходство, но и мимика, одежда, характерные движения и другие мелочи, на которые чаще всего никто не обращает внимания. На удивление, многократно проверенный способ давал сбой. На Стефа так и не нашлось подходящего лекала.

В тот вечер дела у Стефа шли не очень успешно, и фарт был явно не на его стороне. Шел дождь со снегом, погода для аферистов была не летная, и за все время он «принял» только два кольца, из которых одно оказалось низкопробным, а второе было и вовсе сомнительной пробы. Стеф потер его ляписом, с сомнением покрутил в руках, но все-таки взял, соблазнившись низкой ценой.

«Если не золото, продам кому-нибудь в Высокополье», – подумал он.

Играя в карты с Шуфутинским за соседним столом, Кирилл украдкой поглядывал в сторону скупщика, наблюдая за манипуляциями Стефа.

Как обычно, Венька вел себя в игре безобразно. Пока ему не везло, он сидел тихо, как мышь. Но как только ему пошла карта, карманник заважничал, стал говорить прибаутками, а получив в прикупе козырного туза, вовсе ошалел от счастья. Отложив карты, щипач встал из-за стола, сделал поклон немногочисленной аудитории, послал воздушный поцелуй грудастой барменше и, поглядывая на Стефа, запел низким сипловатым баритоном.

Карманник запустил обе руки под мышки и сделал несколько танцевальных телодвижений. Неожиданно побелев лицом, он схватился за сердце и, цепляясь за Стефа, стал медленно оседать на пол. Скупщик от неожиданности шарахнулся в сторону, но движимый человеколюбием, бросился к умиравшему.

– Дышать нечем. Воздуху не хватает, – чуть слышно прохрипел Венька, закатывая глаза.

Не раздумывая, Стеф подхватил старого прохвоста под белые руки и повел к окну. Несколько глотков пропитанного автомобильными выхлопами свежего воздуха моментально вернули Вениамину прежнее хорошее самочувствие. Он освободился от не прошеной опеки Стефа, не доиграв партию, рассчитался с Кириллом и жизнерадостно заторопился к выходу. Моментально оценив ситуацию, Кирилл догнал его только в подземном переходе.

– Он скупает для меня. Придется сделать возврат, – шепотом соврал он на ухо карманнику, нащупывая в его рукаве толстое портмоне Стефа, с которого Венька уже успел сорвать резинку.

Когда Кирилл возвратил скупщику его казну и отказался от вознаграждения, Стеф накрыл стол, и они просидели в соседнем ресторане до утра.

При всем богатстве воображения, Кирилл никогда не смог бы и предположить, кем был его новый знакомый. Оказалось, что Стеф, он же Стефан Радзивилл, потомок древнего шляхетского рода, был художником-реставратором, специализирующимся на реставрации и росписи церквей. Родом он был из подо Львова, но дома жил редко.

Художник путешествовал по монастырям, изредка перебиваясь случайным заработком. В прошлом году ему улыбнулась удача. В старом глухом селе Высокополье он подрядился сделать ремонт в маленькой церкви, которая давно нуждалась в реставрации. Заказчики, в целях экономии, дали художнику в помощь двоих монахов и за год работа была почти закончена.