И придет весна

— Вы не можете быть донором.

— Но почему? Анализы ведь показали, что я подхожу по всем показателям, — надежда, едва затеплившаяся внутри, стремительно угасает.

Взгляд доктора на несколько мгновений застывает на моем лице, а потом спускается ниже, останавливаясь на округлившейся талии.

— Какой у вас срок?

— Двадцать вторая неделя.

— Вы же понимаете, чем это чревато? Ребенок не перенесет операцию. А экстренное прерывание… он родится нежизнеспособным.

Врач молчит, испытующе глядя на меня.

— У вас есть другие дети?

Я мотаю головой.

— Нет. Мы хотели, давно. Только не получалось никак.

Его взгляд делается еще мрачнее.

— Вам 35? Вера Аркадьевна, это может быть ваш последний шанс завести ребенка. А после аборта, еще и на таком позднем сроке… — он разводит руками. — Я боюсь, потом уже ничего нельзя будет сделать. Подумайте еще раз как следует.

— О чем подумать?! — я не замечаю, что почти выкрикиваю эти слова. — Чью жизнь мне хочется сохранить сильнее: мужа или ребенка? Вы на самом деле считаете, что этот выбор у меня есть?!

— Мне жаль, — доктор смотрит в упор, и я поражаюсь застывшей в его глазах усталости. И вдруг понимаю, как сильно он похож на старичка-волшебника из сказки, которую любила пересматривать, даже повзрослев. Те же косматые брови, тронутые сединой волосы, морщинистые, но ухоженные руки. В кино эти руки часто держали волшебную палочку. Один взмах — и множества проблем как ни бывало. Вот бы и в жизни так. Хотя бы одно-единственное чудо. Сейчас. То, что нужно больше всего на свете. Но удручающая чернота в глазах мужчины не оставляет надежды.

— Сколько времени у нас… осталось?

Он качает головой.

— Нет никакого времени. Если мы не сделаем операцию в ближайшие часы, ваш муж не выживет.

Я зажмуриваюсь на мгновенье, чтобы сдержать застилавшие глаза слезы. Сглатываю ком в горле.

— Тогда не о чем больше говорить. Давайте не будет тянуть.

— Ну и где твой идеальный и горячо любимый муж? — Ирина берет в руки меню, открывает, листает страницы, бесцельно скользя по ним глазами. Снова закрывает, откладывая в сторону. — Мы уже час тут сидим. Я успела забыть, что решила заказать. Позвонить ему не хочешь?

— Звонила, — не собираюсь признаваться, что таких звонков было уже больше десятка. Как и отправленных Максиму сообщений. И ни одного ответа. — Задержался на смене наверно. Ты же знаешь, какая у него работа.

— Главное, чтобы ты это знала, — подруга пожимает плечами. — И была согласна с тем, что он может не явиться на твой день рожденья. Из-за работы, разумеется.

— Конечно, из-за работы! — перевожу взгляд на темнеющую за окном улицу. Ветер треплет голые кроны деревьев, и в тусклом свете ночных фонарей они кажутся мрачными растревоженными тенями. Настроение с каждой минутой становится все хуже и хуже. Тут не до праздника уже, внутри бурлит обида вперемешку с волнением. Ну куда же он пропал на самом деле? Договаривались же, обсудили все много раз. Сам предложил поехать в этот ресторан и отпраздновать здесь, чтобы мне не пришлось возиться с готовкой. А теперь мы с Ирой сидим тут, а его носит непонятно где. И телефон молчит.

— Вер, ну друзьям его позвони, коллегам. Кто-то же должен что-то знать, — подруга тянет через стол руку, накрывая мою ладонь. Наверняка заметила, что места себе не нахожу. Хотя как это можно не заметить? Я изо всех сил стараюсь улыбаться, болтаю о какой-то ерунде, но сосредоточиться все сложнее. Мысли разбегаются в стороны, путаются, и приходит одна дурнее другой. А звонить кому-то еще… стыдно же. У меня день рожденья, и большинство друзей Максима об этом знают. Язык не поворачивает признаться, что мужа до сих пор нет в ресторане, где мы собирались отпраздновать.

— Давай все-таки сделаем заказ, — я берусь за меню. — Пока все приготовят, а там и Макс подъедет. Я проголодалась.

Только не получается у меня сосредоточиться на выборе блюд. Вообще не понимаю, что за названия читаю, а картинки расплываются в какое-то сплошное и неясное пятно. Бессмысленно листаю страницы, уговаривая себя не волноваться. Все будет хорошо. Должно быть хорошо. Он просто задержался и скоро приедет, с извинениями и цветами. Пусть даже без цветов, лишь бы приехал. Не могу больше ждать, нет сил, с каждой минутой все труднее справляться с нарастающим волнением.

— Извини, я сейчас вернусь, — поднимаюсь из-за стола, едва не роняя стул от резкого движения. — Ты выбирай пока.

Ира что-то говорит вслед, но я не слышу, ускоряя шаг почти до бега. Со стороны это, наверно, выглядит нелепо: в ресторане так себя не ведут. Но чужие мнения — последнее, что меня сейчас волнует.

Почти врываюсь в уборную и поворачиваю кран на полную мощность. Подставляю руки под холодную воду, пытаясь немного остыть и собраться с мыслями. Чтобы друг Максима, которому все же решила позвонить, не понял с первой секунды разговора, что я на грани.