И он ее поцеловал

– Почему? – Закутанное в оранжевые шелка черноволосое создание разразилось рыданиями. – Почему он так со мной поступил?

Мисс Эммалайн Дав не рискнула ответить на этот вопрос. Практичная во всех отношениях, она не стала говорить бесполезные слова, а просто вытащила носовой платочек и молча протянула его собеседнице, сидящей по другую сторону стола.

Жюльетт Бордо, отныне бывшая любовница работодателя Эммы виконта Марлоу, взяла предложенный ей батистовый квадратик.

– Мы провели вместе шесть восхитительных месяцев, и когда его лакей принес мне красивую коробочку, я была несказанно счастлива. А потом я нашла прилагавшееся к подарку послание. Письмо, возвещавшее о прекращении наших отношений! Mon Dieu![1] Он думает, что можно излечить разбитое сердце драгоценными камнями! Какая невиданная жестокость! – Она склонила голову и безудержно зарыдала, совершенно по-французски и немного театрально. – О, Гарри!

Эмма беспокойно поерзала в кресле и скосила глаза на бронзовые настольные часы. Половина седьмого. Марлоу может вернуться в любую минуту, а ей хотелось поговорить с ним о своей новой рукописи до того, как он отправится на день рождения сестры.

Она была абсолютно уверена в том, что в контору он сегодня заглянет непременно. Подарок, который она купила для леди Фиби от его имени, все еще здесь, запакован и терпеливо ожидает хозяина. Если Марлоу не забыл о празднике, что Эмму, собственно говоря, не удивило бы, он должен забрать презент.

Сейчас самый подходящий момент для разговора, ведь завтра он уезжает на неделю в свое поместье в Беркшире. В Марлоу-Парке ему не нужно разрываться между встречами и переговорами, семья останется в городе и не будет мешать. Времени у виконта будет предостаточно. Эмма от всей души надеялась, что умиротворяющая атмосфера сельской местности приведет его в добродушное настроение и Марлоу воспримет ее новый труд с большей благожелательностью, чем предыдущие. В любом случае попытаться стоило.

Взгляд Эммы упал на пишущую машинку и аккуратную стопку отпечатанных листков. Ее собственный день рождения всего через восемь дней, и если Марлоу наконец-то согласится опубликовать ее сочинение, это будет самым чудесным подарком.

Неожиданно в душу прокралась тревога, настолько не сочетавшаяся с восхитительным чувством предвкушения счастья, что Эмма даже вздрогнула. Ощущение было смутным, неясным, но нарушало покой и раздражало.

Эмма попыталась прогнать его. Может, она просто боится очередного отказа? В конце концов Марлоу уже отверг четыре ее рукописи. Он считал книги по этикету неприбыльными, но Эмма знала – проблема в том, что большинство правил этикета безнадежно устарели, а ведь на дворе уже совсем другой век. Она долго корпела над последней рукописью, стараясь придать своим идеям свежесть и новизну. Ей бы только объяснить Марлоу, почему книга должна заинтересовать читателя, и тогда он сможет подойти к рукописи без излишней предвзятости, особенно если будет читать ее в тишине и покое деревни, где его никто не станет дергать и теребить.

Однако мисс Бордо явно не собиралась уходить. Эмма пристально вгляделась в убитую горем собеседницу, стараясь придумать вежливый предлог, чтобы выпроводить ее за дверь. Если бывшая любовница Марлоу не исчезнет до его возращения, то парочка затеет ссору, и разговор по поводу книги не состоится. Золотая возможность будет упущена раз и навсегда.

Возможно, кто-то сочтет невнимательность и отсутствие симпатии к нежелательной посетительнице бессердечием. Но это не совсем так. Все пять лет работы секретарем Марлоу Эмма наблюдала за тем, как приходят и уходят любовницы виконта, и давным-давно поняла – любовь тут ни при чем. Мисс Бордо танцевала канкан в мюзик-холле и брала у джентльменов деньги в обмен на свою благосклонность. Вряд ли стоило ждать, что из такой непристойной связи может вырасти настоящее чувство.

Но как знать, подумала про себя Эмма, вдруг она не права? Представительницы слабого пола действительно толпами сохли по его сиятельству. Немаловажную роль здесь, вне всякого сомнения, играл тот факт, что Марлоу относился к редчайшей в Британии породе джентльменов: урожденный пэр с деньгами. Но дело было не только в этом. Стоило Харрисону Роберту Марлоу переступить порог комнаты, как всех находящихся в ней женщин охватывало волнение и они принимались нервно поправлять прически и мечтательно вздыхать.