И каждый вооружен

Забавная штука. Если посреди африканской саванны услышишь пару высоких нот трубы, непременно подумаешь, что это подает голос какое-то животное. Но если на верхнем Этаже Эмпайр-Стейт-Билдинг зашипит питон, наверняка подумаешь, что это свистит сквозь зубы какой-нибудь шалопай посыльный.

Вот почему, когда в центре Лос-Анджелеса мимо моего уха просвистела первая пуля, я не обратил на это внимания.

Я только-только проглотил свой обычный завтрак, состоявший из кофе и тостов, проглядывая в газетах огромные заголовки о самом свеженьком убийстве в Лос-Анджелесе. Убили некоего Лобо Красавчика, и это предвещало взрыв насилия. Я подъехал в моем старом желтом «кадиллаке» с откидным верхом к Гамильтон-Билдинг на Бродвее, остановился и с минуту щурился на окружающий туманный мир, не менее серый, чем мой габардиновый костюм.

Выбравшись из машины, я направился в сторону Гамильтон-Билдинг, где находилась моя контора, когда у моего уха раздался первый свист.

Ну и что? Я его услышал, подумал еще, что бы это могло летать в лос-анджелесском смоге, и продолжил свой путь.

В десять часов утра на Бродвее полно народу, спешащего на распродажу в одном из больших магазинов, вышедшего из своих контор, чтобы выпить кофе. Большой оранжево-зеленый трамвай прогромыхал в сторону Четвертой улицы, звеня на ходу. Поэтому я даже не заметил еле слышного треска и звона, раздавшегося, когда пуля пробила зеркальное стекло витрины бара «У Пита», рядом со входом в Гамильтон-Билдинг.

Я сделал еще шаг, увидел небольшое отверстие с радиальными трещинами в стекле и внезапно все понял. Подсознание выхватило из памяти сотни звуков, подобных этому жуткому свисту, которые мне довелось слышать во времена службы в морской пехоте в южной части Тихого океана. Я уже не думал, а отдался рефлексам: нырнул в щель в тротуаре, как в лисью нору, и покатился по асфальту. На этот раз я услышал треск второй пули, щелкнувшей в огромное стекло над моей головой, и кинулся на четвереньках в проулок слева от Гамильтон-Билдинг.

Через секунду я наконец-то понял: кто-то пытается сделать из частного сыщика Шелла Скотта шестифутовый труп, со стоящими дыбом белокурыми волосами и очень холодной кровью.

Мельком я увидел двух пешеходов, следивших с открытым ртом, как я прополз в проулок. Вскочив на ноги, я выхватил из-под пиджака свой револьвер 38-го калибра. Ближайший ко мне мужчина перестал пялиться на меня, пронзительно вскрикнул и был таков. Я слышал, как он прошлепал по тротуару, испуская время от времени визг, который вскоре затерялся вдали.

Все случилось настолько быстро, что у меня даже не было времени подумать, что же происходит. Я прижимался к грубой кирпичной стене, сжимая в руке револьвер и стараясь смотреть сразу во все стороны. На краю проулка остановилась женщина, направлявшаяся в сторону Третьей улицы, и вытаращила на меня глаза. Она не закричала и не бросилась бежать, а просто выкатила свои глазищи на меня и пушку в моей руке так, словно ее хватил удар. Только челюсть двигалась как бы сама собой. Она отвалилась, потом захлопнулась, вновь открылась и закрылась, будто женщина жевала десяток жевательных резинок сразу. Думаю, что я тоже выглядел достаточно глупо, но все же не до такой степени, как она. С ней поравнялся мужчина и тоже уставился на меня. Я махнул им, чтобы они убирались. Прохожий схватил женщину за руку, и оба исчезли из виду.

Я не мог стоять там целый день. Если кто-то и выпустил пару пуль по мне, он уже наверняка скрылся. Пора посмотреть наконец, что происходит. Мой «кадиллак» был припаркован у тротуара, и, наклонившись, я мог видеть его передний бампер. Казалось, нас с ним разделяла добрая стометровка. Я согнулся и кинулся к машине.

Ничего не случилось. С разбега я врезался в дверь и скользнул вдоль машины, прикрываясь ею и обратясь лицом к витрине бара «У Пита». Я мог рассмотреть два отверстия: одно — довольно высоко, другое — внизу. Я также смог увидеть, где обе пули поразили выставку напитков внутри заведения. У Пита была лицензия на розничную продажу, и витрина его была уставлена бутылками виски. Это значило, что выстрелы были произведены откуда-то с северо-востока, с другой стороны Бродвея и с определенной высоты. Возможно, из одного из офисных зданий, выходивших на улицу. Я скользнул назад к багажнику машины, чтобы можно было открыть дверцу, дотянулся до ручки и нажал на нее, ожидая в любой момент новых выстрелов. Пока дверца открывалась, я успел оглядеть тротуар.

Там крутилось около двадцати дураков, которые глазели на меня, как на сумасшедшего. Если бы я действительно свихнулся, я мог бы без труда перещелкать их по одному. Внезапно мне подумалось, а не помешался ли я на самом деле.