И к волшебникам не ходите

Вадим Ярмолинец

И к волшебникам не ходите

Сергей! С опозданием отвечаю на письмо, в котором ты спрашиваешь, что случилось с Борисом. С нашим другом произошла совершенно невероятная и трагическая история, участником которой оказался и я. До сих пор мне трудно собраться с мыслями и разложить все по местам, настолько все происшедшее может показаться болезненным наваждением, тяжелым ночным кошмаром. Родилось это наваждение в книге доктора Рэймонда Муди "Воссоединения". Она попала в руки Борису случайно, когда он зашел ко мне в библиотеку и рылся на полке со списанными книгами, которые продаются у нас по 50 центов за штуку.

Дома он улегся на диван и погрузился в чтение. Вечером мы с отцом Владимиром стали звать его ужинать, но он только отвечал "сейчас, сейчас" и продолжал читать. Я просмотрел эту книгу на следующий день -- она была небольшая, страниц 200 и, как говорится, написана увлекательным и доступным языком. Муди, обратившись к старинным рукописям, восстановил пугающую практику глубокой древности. Надо было сесть перед зеркалом так, чтобы оно ничего не отражало. Если смотреть в него долгое время, то рядом с вами появлялся кто--то из умерших близких.

Муди не только цитировал многочисленные источники, но и описывал собственные опыты в специально построенной им лаборатории--психомантеуме , которую он оборудовал в глуши какого--то южного штата. Свое мрачное занятие Муди горячо оправдывал тем, что оно якобы помогало людям, потерявшим своих родных, не просто повидать их, но и обрести душевное равновесие. Каким--то образом покойные вселяли в живых уверенность, что в потустороннем мире им хорошо.

Отец Владимир заметил саркастически: "Ага, всем хорошо, кроме тех, которые горят в Геене огненной! А так выходит, что никто и не горит!"

Эта книга занимала нас от силы неделю, в течение которой мы с Борисом завешивали полотенцем зеркало в полутемном коридоре, куда выходят двери наших комнат, а отец Владимир, посмеиваясь, снимал его и, взяв расческу, нарочито старательно расчесывал перед зеркалом бороду и усы. Потом мы как--то забыли о книге и все вернулось на круги своя.

Теперь о главном действующем лице этой истории -- Кате. Она появилась у нас в доме, тогда же -- в апреле. Ее привел наш общий с тобой знакомый Люсьен Дульфан, который снимал мастерскую в соседнем флигеле. Не помню, зачем именно они зашли, но помню, что отец Владимир с присущей ему непосредственной настойчивостью усадил их за стол и стал поить чаем. Потом у Дульфана зазвенел в кармане сотовый телефон и он, забыв обо всем на свете, включая свою подругу, ушел.

Ей было немногим больше 20. Она была очень худенькой высокой брюнеткой с голубыми глазами. Оставшись без сопровождающего, она испытывала неловкость и прикрывала ее немного агрессивной иронией.

-- Вы, что же, настоящий священник? -- усмехалась она.

-- А что, не похож? -- отец Владимир сообщнически подмигивал нам.

-- Ну, не знаю. Бороду любой может отрастить, а вот ряса, например, у вас есть?

Отец Владимир прошел к себе в комнату и через минуту--другую вышел в рясе.

-- Ну, что теперь похож? -- сказал он, поправляя на груди большой серебряный крест.

Увидев его в облачении, она смутилась и спросила:

-- А почему живете здесь, а не при церкви?

-- Вот ожидаю назначения, -- он развел руками и хлопнул себя по бокам. --Как получу -- милости прошу.

-- А как скоро получите?

-- На вся воля Божья.

-- Ну, чтобы хоть отпеть меня успели, получите?

-- Это на что же вы намекаете? -- отец Владимир стал наливаться краской. -- Некрасиво.

-- Да нет, я просто неудачно пошутила, -- она, тоже покраснев, поднялась и взяла со стула свой рюкзак. -- Ну, спасибо за угощенье, мне пора.

-- Батюшка, не сердитесь, -- сказал Борис. -- Лучше благословите девушку на дорогу.

-- Не буду! -- отрезал отец Владимир. -- А не буду, потому что в брюках. В брюках не положено. А вообще приходите в церковь, там благословлю. И с удовольствием. И исповедаю и причащу. И вы на меня не обижайтесь, пожалуйста. Я на вас не в обиде.

Мы пошли с Борисом провожать гостью. С одной стороны нам, конечно, хотелось загладить возникшую неловкость. Но, помимо, этого, может быть, не отдавая еще себе в этом отчета, мы просто хотели побыть с ней еще немного.

У лестницы, ведущей в подземку, мы пригласили ее заходить еще. Обычно, делая такие приглашения, ты не ожидаешь, что человек появится, даже если он ответил: "Обязательно!" Но она, видимо, подчиняясь возникшей между нами симпатии, ответила: "Если буду в этом районе, обязательно зайду". Нам, впрочем, не пришлось проверять ее искренность. По странному стечению обстоятельств, мы встретили ее на следующий вечер, сидя в "Кафе Данте" на Макдугал--стрит.