Хронокулус

Мобильник зазвонил, когда ещё ранние весенние пташки не начали щебетать за окном. Я нехотя приоткрыл замутнённый глаз: свет дисплея телефона светил мне прямо в лицо — всему виной моя новообретённая привычка засыпать под очередное видео на ютубе. Для меня оно стало сродни колыбельной. Вот уже полгода не могу заснуть в полной тишине. Так хоть кто-то бормочет на фоне.

Песня «DeepPurple — Smoke on the water» когда-то была одна из моих любимых треков, но, когда стала повседневным рингтоном, то стала ассоциироваться со всякими мудаками, что звонят ни свет, ни заря. Особенно неприятно, если по работе! Совсем обленились, своей башкой разучились думать! Ничего сами не способны сделать, пока хорошенько не пнёшь!

— На связи, — буркнул я, отвечая на неприятный звонок. Мне было наплевать, кто там названивает. В данный момент, любой человек был не более, чем источником головной боли.

— Константин Михайлович, доброе утро! — раздался резвый голос замдиректора нашей шаражкиной конторки — Алины Галицкой. Как же бесил её высокий голос, да ещё и в такую рань!

Ненавижу жаворонков... Всей душой презираю людей, что встают чуть свет и почему-то искренне думают, мол, все остальные придерживаются их привычек.

— Ага, блять, доброе... Что на этот раз случилось? — устало пробубнил я, демонстративно зевая в телефон.

— Помнишь, новенького взяли месяц назад?

— Это которого? Тот, что курить бегал чаще, чем я дышу или этот... с кривыми ушами и большим лягушачьим ртом? Никита, вроде бы звали...

— Который последний — Никита Сергеев.

— Ну? И что ты от меня хочешь, Алин? — меня уже достала эта тактичность.

— Здрасьте, приехали! Менеджер, называется! Этот гражданин ещё вчера на работе не появился, а тебе похер, походу! — возмутилась замдиректора.

Большую часть времени она вела себя профессионально, но случись что-то неприятное — Алина вспоминала свои украинские корни и очень эмоционально реагировала на любой раздражитель. Ставлю на то, что в этот момент активно махала руками при разговоре.

— От меня-то тебе что надо?! — уже грубо спросил я, нехотя открывая второй глаз.

Всё — сон как рукой сняло! Спасибо, блять, большое, Алина!

— Вы чё на меня орёте, Константин Михайлович?! Работать кто за него будет?! — вспылила Алина. Несмотря на её хаотичную напускную вежливость и возраст (на шесть лет младше меня), иногда она орала даже на старших (по званию и возрасту) как разъярённый воспитатель в детском саду на тупых детишек.

— А я ебу, что ли?!

— А кто будет ебать?! Значит так — находишь к девяти часам хоть кого-то на должность аниматора перед рестораном (смешно, учитывая, что подразумевается под этим громким словом) или надеваешь костюм курицы сам!

Ну вот... сама решения не нашла, даже не попыталась, наорала, а теперь начались ультиматумы. Верный признак того, что наш общий начальник Святослав Германович недоволен, в то время как Алинка работать сама не собирается.

— Алин, солнышко... Я, вообще-то, менеджер, а не клоун!

— Надо будет — пойдешь и за грузчика отдуваться! Чтоб в девять часов я видела в торговом центре курицу в форме кафе «Чикен Рибс»!

Как это свойственно истеричкам, Алина резко оборвала звонок, не давая мне ответить. Знали бы вы, насколько сильно я хочу засунуть эту недокомандиршу в тот самый костюм курицы и затолкать в огромную печь! Три года терплю её выходки и дряхлый косплей на нормального руководителя.

А ведь пришла в первый день вся такая няша-стесняша: добрая, вежливая, с нелепыми кучеряшками и ямочками на щеках. Помню, как Германович нахваливал свою племянницу и как она мило краснела, знакомясь с остальными работниками торгового центра. А сейчас что? Что ни день, то истерика или перестановка. Да-да! Перестановка! Всего на свете, желательно, чтоб потяжелее! Давно заметил такую странную тенденцию у всех хуёвых начальников: если не можешь сделать что-то полезное на рабочем месте — начинай всё передвигать. Графики работников, отпуска, мебель, цены, время перекура или обеда... не столь важно! Главное — изображать бурную деятельность.

Ох, а сколько следов от плевков в курилке от нашей милой Алиночки! Как верблюд себя ведёт, никого не стесняется уже! Один раз Германович увидел засраный пол и велел совершенно непричастному грузчику всё это убирать чуть ли не голыми руками. Как же ехидно на это смотрела Алина! Падаль ебаная... ноль уважения к ней после того случая.

Как бы я не злился на неё, а работу терять не хотелось. В моём зажопинске получать оклад семьдесят тысяч в месяц считалось намного выше среднего. Считай, зажиточный крестьянин. В основном, зарплаты варьировались от пятнадцати до двадцати семи тысяч деревянных, чего хватало на жизнь прям впритык. Как рабу: на еду, оплату жилья и новые шмотки по праздникам. Разве ж это жизнь?