Хранительница озера

Пожар охватил лес и все ближайшие луга. Безжалостный огонь сжег все. Лишь небольшие участки леса и одно старое озеро остались нетронутыми языками пламени.

Недалеко от этого странного места отряд наемников выполнял приказ князя.

– Может хватит? – молодой солдат снял шлем и положил на обгоревшую траву, в руке он сжимал тлеющий факел. – Жалко мне их, – парень посмотрел на сотни обгоревших позади него деревьев.

– Приказ есть приказ. Что велено то и исполняем, – густобровый и усатый десятник положил руку на плечо молодого война и опустил свой факел поджигая еще не тронутую траву.

Рядом появился третий наемник и сказал:

– Как говорила моя бабка, сухое сожжешь, новое вырастит! Будет еще зеленее! – рыжий воин пожевывавший колосок, ухмыльнулся и зашагал в своих узорчатых сапогах за воеводой. Который уже начал окрикивать остальных наемников, подзывая с обочин к дороге.

Ярослав устало вздохнул. Перед его глазами возникли образы детей и жены. Затем он вспомнил кочевников, которые совершали набеги пока князь отправлял их в соседнее княжество решать свои недомолвки с братом. Вспомнил сожженную дотла родную деревню, когда они вернулись на свою землю.

Молодой воин сжал обугленный кусок земли вместе с травой и бросил его в сторону загорающегося полеска. Надел свой вытянутый шлем. Поднял расписной щит и, взяв поудобней факел, зашагал в сторону кричащего воеводы.

Небольшая дружина была послана, чтобы сжечь ближайшие к границе поля и леса, где сейчас властвовали кочевники с юга. Воинов не хватало, так как большую часть князь отправил на войну с соседями. Кто ж знал, что пустынники окажутся так скоро в их родных краях. Не просчитал князь, не просчитал…

Цена этому была велика. Десяток сожженных деревень и одно портовое поселение.

– Родомир, сколько еще? – воевода, устало облокотился о здоровенный меч, воткнутый перед ним в дымящуюся землю.

– Ну, это… – самый младший из дюжины достал сверток бересты и развернул, учено всматриваясь в него. – На юг, похоже. Так точно, на юг! – паренек прятал глаза от чернобрового десятника явно сомневаясь в точности сказанного.

– На юг, значит на юг, – старший, рывком выдрал из земли двуручник и закинул его на наплечник, тот неприятно звякнул.

Двенадцать факелов двинулись на юг по вытоптанной сотнями коней дороге.

Ночь только входила в свои права.

Бледный свет луны пытался поспорить со светом пылающего огня, охватившего соседние поля и полесок. Но ему это так и не удавалось. Слабый бледно-голубой свет луны тонул в оранжево-красном зареве огня.

Когда дружина свернула на тропу и, спустя несколько часов, подошла к сосновой роще их окутал холод. Показалось будто огонь факелов стал холоднее.

Наступила ночь.

Оглушительный вой разогнал слабое потрескивание огня и легкий шепот отряда, пробирающегося по тропе в лес.

– Ей Богу, леший накликал. Помереть всем, как пить дать! – долговязый дружинник заметно начал трястись, сжимая двумя руками факел и поднося его ближе к испуганному лицу.

– А ну, хватит! Дуру пускать! Вы что, бабы сельские?! – воевода шел один без факела и, казалось, его глазам не нужен был свет, чтобы видеть в ночном лесу. Может он знал его еще с детства, бегая здесь еще мальчишкой. А может помнил те годы, когда был егерем.

– Эту волость не тронем. Пройдем по тропе мимо озера и сожжем там полесок, как в бересте написано, так Родомир? – старший обернулся и посмотрел на картографа. Глаза десятника были черны как ночь.

Паренек затараторил оберег и начал оглядываться по сторонам ища поддержки в напарниках. Те начали делать то же самое.

Долговязый, перечислив имена богов, сплюнул и заявил:

– Озеро проклято воевода, проклято! Давайте воротимся назад, покуда головы целы.

Дружина остановилась посреди чащи, высокие стволы которой стрелами уходили в ночное небо, где озаряемая пламенем плыла полукрасная луна. Запах соснового леса смешался с дымом от пожара.

– Проклято, проклято… – зашептались вокруг.

– Ану цыц! Вы что, дети малые? Сказки сказками, а работа работой! Вам семьи ваши не жалко, жен ваших?! Односельчан и братьев ваших. Детей! Которых сожгли лихие песчаники?

Все замолкли. Рядом завыли волки. Снова вернув страх в глаза наемников своим воем.

– Родомир, – один из солдат подошел к бледному парню, сжимавшему факел и прячущему руку под плащ. – Да у тебя кровь! Что случилось, брат?

– Берестой ободрал, когда доставал. Простите, простите меня окаянного! – парень повалился на колени и заревел, схватившись за голову.

Среди молчаливых сосен, серыми шкурами, замелькали волки. Из кустов стал доноситься рык.

– Ра-а-а-звернулись! – крикнул воевода, расталкивая широкими плечами наемников, жавшихся к нему все ближе. – Ко-о-о-льцом!

Зазвенел скрежет метала доставаемого из ножен. Застучали удары щитов о щиты.

– На-а-а, шаг ра-а-а-зойтись! – наемники не уверено шагнули в стороны друг от друга прижимая к себе холодные щиты.

Старший пинком вернул Родомира в реальность. Хныкающий парень, тут же вскочил и занял свое место, сжимая трясущимися руками меч.