Христианство в свете этнографии

Предлагаемая книга является заключительной частью другого, более обширного труда: «Религия в свете этнографии», печатание которого, к сожалению, отсрочено. Она представляет ряд этюдов различной глубины и обработки, связанных вместе в одно целое. Теоретические предпосылки частью исключены и заменены более или менее подробным практическим выявлением.

Автор считает весьма важным этнографический подход к анализу так называемых высших религий. Для иудейства это сделано Фрезером в его новом сочинении Folklore in the old Testament, I, II, III Vol. London, 1919.

Автор использовал это сочинение в первых главах своей книги с соответственными сокращениями и дополнениями. Также и в христианстве он старался выделить древние основные элементы, которые связывают его не только с ближайшими языческими религиями, но и с теми первобытными идеями и чувствами, обрядами и мифами, которые характерны для древней формы религиозных верований. Этот первобытный элемент в христианстве, как и в язычестве, одинаково выпукл и четок.

Так, например, рядом с рассказами и мифами о демонах, живущих в преисподней, в геенне огненной, неожиданно встречаем живущих в болоте чертей. Повидимому, даже народному фольклору свойственно некоторое сознание этого противоречия. Оно выражается в присловьи:

Это присловие прямой дорогой уводит нас от христианства, или, точнее, вместе с христианством, к анимизму, к той первобытной религии, когда вся земля, леса и луга, озера и болота, представлялись населенными разными мелкими духами.

Евангельские бесы, которым Иисус дозволил вселиться в стадо свиней, тоже, разумеется, являются такими же земными и мелкими бесами и не имеют ничего общего с поверженными ангелами «Потерянного Рая» и с архистратигом их Сатаной. Этих свиных бесов было множество и самое имя им было легион. Они жили в стране Гадаринской и были, очевидно, весьма привязаны к своему земному обиталищу. Ибо они «много просили Иисуса, чтобы не высылал их вон из страны той» (Марк, 5, 10).

Мы ставим таким образом перед собою задачу выделить в христианстве элементы первобытной религии и связать их в единое стройное целое. Мы найдем их последовательно в основной трехчленной формуле: бог-отец, бог-сын и бог-дух святой, — и в четвертом прибавочном члене этой установленной троицы, богородице деве Марии, — также в рождении Иисуса и мифе о его крестной смерти.

Такие же точно элементы мы найдем в небесах и в преисподней, разбирая многочисленные ярусы и этажи, на которые разбиты эти загробные царства, описывая различные классы существ, населяющих эти этажи, — архангелов, и ангелов, и просто святых, и просто покойников, и демонов, и адских князей, и грешников, горящих в огне и корчащихся на горячей сковородке. Мы укажем, например, что для этнографа чукотские духи-охотники, которые ловят сетями мелкие души, потом укладывают души в мешки, увозят их домой, режут их на части, жарят, варят и едят, — эти отображения простых первобытных охотников, созданные ими по собственному образу и подобию, в сущности ничем не отличаются от бесов христианских, которые мучат в аду грешные души, поджаривают их на сковородках с такой же простейшей кухонной целью. Адские сковороды, вертел, кипящий котел, все принадлежности загробной инквизиции указывают явно на связь бесов с древними духами-охотниками. И недаром говорится о так называемой «бесовской кухне».

Так же точно камчадальский ворон Кутх, похитивший у духов темноты огонь для того, чтобы дать его людям, и греческий полубог Прометей, похитивший огонь у Зевса, чтобы дать его людям, и еврейский пророк Илия, низведший молитвой своей огонь на жертву алтаря, и иерусалимский христианский патриарх, доныне ежегодно молитвой своей низводящий небесный огонь на пасхальные свечи, — все эти явления одного и того же порядка.

Непорочное зачатие Иисуса для этнографа вдвигается как звено в целую цепь таких же чудесных сверхъестественных «непорочных», а вернее сказать внеполовых зачатий, — от хвоинки, от маленького зернышка или сухого листочка, проглоченного девицей в питье, от заклинания, от взгляда, от враждебного духа, вошедшего в чрево девицы и там обернувшегося младенцем, и пр. и пр.