Хозяин горы (СИ)

Вдох, выдох, вдох, выдох. Почему же ей все еще не хватает воздуха? Здесь, под огромным каменным куполом, мрамором закрывающим бескрайнее небо, пахло многовековой пылью, металлом и смертью. Смертью десятков, сотен гномов, решивших принять свою судьбу без сопротивления, залечь в подземных глубинах, сделать из теплого старого дома сырую могилу. Радостных мыслей эти стены не порождали в воображении хоббитянки.

Золото блестело в скудном свете, проникавшем не то через бойницы, не то сквозь окна, которых Бонни не могла увидеть. Не потому, что те были слишком высоко для ее малого роста, но из-за того, что хоббитянка не могла поднять глаз. Она не видела, но чувствовала: дракон, пожравший сотни гномов, прячется где-то здесь, зарылся в золото и спит, наслаждаясь одиночеством. Один неверный шаг, шелест тяжелых монет, звон упавшего бокала, и тот обнаружит ее.

А потом? Смерть, смерть под его лапой, в его желудке, в пасти – разница не велика, когда итог предсказуем. Бонни сглотнула слюну, скопившуюся под языком. Передвигаться здесь было слишком страшно, сердце выпрыгивало из груди, что-то отчаянно сдавливало легкие. Хотелось тут же юркнуть обратно, вернуться в холодный каменный коридор и ждать там вместе со всеми… Только вспоминая серое лицо Торина, хоббитянка понимала, что вернуться ни с чем она не может.

И чего она вообще вылезла из норы, когда могла бы спокойно сидеть сейчас на крыльце, курить трубку, наблюдать за рассветом. Интересно, как там нора, как там соседи, Шир… Хоббитянка прикрыла глаза на секунду, чтобы в очередной раз попытаться восстановить дыхание. Вдох, выдох, вдох, выдох, нельзя забывать последовательность. Так лучше. Девушка шла вперед, мимо блестящих гор желтеющего на свету золота, мимо сундуков, набитых драгоценными камнями, мимо доспехов, валявшихся у ее ног. Бонни не взяла и монетки, понимая, что ее доля и без того велика, и станет только больше, если найти аркенстон и принести Торину уже сегодня.

Ей бы хотелось сейчас выругаться, да также грязно, как ругаются гномы, думая, что она не слышит, только кончиться это может плохо. В детстве бабушка рассказывала Бонни, что у драконов чуткий слух, и золото они чуют за тысячи миль, а человеческий шаг слышат за долю секунды до того, как ступня касается земли. Конечно же, бабушка не всегда вела себя адекватно, но сомневаться в ее словах – скверное дело, особенно сейчас, когда все знания хоббитянки о драконах кончаются ее сказками.

Бонни продолжала идти, пытаясь разглядеть в грудах золота огромный белый камень, что сверкал бы так ярко, что при одном только взгляде начинали болеть глаза. Аркенстон та представляла себе смутно, но верила, что узнает камень сразу, как увидит. Вокруг не было ни его, ни дракона, только горы из золотых монет и старинные каменные колонны-охранницы. Хоббитянка услышала, как где-то вдалеке капает вода, слышала, как ветер шумит в высоко спрятанных окнах, и успокаивалась. Выходит, не каждый звук пробудит дракона, да?

А в Шире сейчас время обеда, всюду, наверняка, слышатся запахи горячей еды, кто-то принимает гостей. Будь хоббитянка дома, сейчас сидела бы у окна, с довольным видом поедая свиную рульку. Отвлекшись на собственные мысли, девушка оступилась, неосторожно спихнула вниз старинный деревянный сундук, и тот с грохотом покатился вниз. Неподвижные груды золота пустились тому в погоню, монетка к монетке, они сползали одна за одной, словно играя в догонялки. Бонни затаила дыхание, одновременно наслаждаясь золотой пляской и пугаясь того, что последует за ней.

Монеты перед хоббитянкой замерли, остановились, где-то вдали раздавались отзвуки их движения, лавина продолжала скользить вниз. Неосторожным шажком девушка вызвала целую волну, движущую золотые склады дракона. Бонни прикрыла глаза, понимая, что пора бы ей поспешить, оставив от себя только воспоминание у этих древних колонн. Пытаясь отвлечься от страха, незваная гостья использовала давно знакомый ей прием – обратить свое внимание на нечто иное.

На своего пони, например! Бонни вспомнила о миниатюрной лошадке, привезшей ее к старой горе, уцепилась за мысли о ней с огромной охотой. Грива его была мягкой и черной, густой, как у ее кузины – Корнелии Хобб, разве что не такой кудрявой и всклоченной. Девушка улыбнулась своему сравнению, с радостью подумав о том, что сестрице оно бы не понравилось, и сильно.

Останься Бонни наверху, со всеми, могла бы продолжить свои размышления и дальше, безопасно болтая ножками, могла бы рассказать о них гномам. Только теперь, в самом сердце драконьего логова, такой роскоши хоббитянка была лишена. Вор всегда должен быть осторожным, как только аккуратность покинет его, вор быстро обернется трупом, только и всего. Вот и сейчас мечтательность принесла Бонни неприятности. Крупные, в несколько тонн.