Хороший плохой босс

Вхожу в кабинет и тихо прикрываю за собой дверь. Сердце бешено стучит в груди, а ладони потеют. Я одновременно хочу этой встречи и в то же время мечтаю снова сбежать за океан.

Четыре года. Тысяча четыреста шестьдесят дней. Мы не виделись ровно столько. А я узнаю его даже со спины. Эта широкая линия плеч, уверенная и гордая осанка, темный костюм, что подчеркивает его спортивную фигуру. Строгая короткая стрижка. Все настолько родное, что хочется прижаться к нему всем телом, обнять двумя руками крепко-крепко и прошептать: «Здравствуй, я скучала…»

Меня бросает то в жар, то в холод от одного только присутствия этого мужчины. Неужели, несмотря на то, что он сделал, по прошествии стольких лет у меня остались к нему чувства? Кому я вру. Конечно, остались. Иначе б я так остро не реагировала на его присутствие.

На меня нахлынули воспоминания о нашей страстной и сумасшедшей любви. Только вот любила я одна. А он лишь игрался со мной. Иначе как объяснить то, что в момент нашей, казалось бы, не столь значительной ссоры, вместо того, чтобы дать мне возможность все объяснить, пошел залечивать свои душевные раны в постели другой девушки?

После такого подлого удара в спину я не могла находиться в одном городе и дышать одним воздухом с этим мужчиной. Я задыхалась настолько, что сбежала на другой континент лишь с документами и ручной кладью. Надеясь забыть о нем навсегда. Стереть все воспоминания, сохранив лишь те, в которых мы были счастливы.

Но стоило в моей жизни забрезжить стабильности, как судьба снова решила проверить меня на прочность: я поняла, что беременна, а пять тестов подтвердили мои догадки. От осознания того, что во мне живет ребенок от любимого мужчины, на глазах выступили слезы счастья. «Спасибо», – прошептала тогда в небо я слова благодарности за столь щедрый подарок.

Как сейчас помню, что в порыве сумасшедшей радости, не понимая, что творю, я схватила телефон и набрала номер, который помнила наизусть. Услышала хриплое «Алло!» и замерла. Перед глазами снова сцена, когда ко моя бывшая студентка сообщила «радостную новость» о своей беременности от Марка, и что я должна оставить его в покое ради счастья еще не родившегося ребенка.

Мужчина резко разворачивается, и я тону в темных омутах. Сначала не понимаю, что происходит. Раньше, четыре года назад, я также реагировала на его взгляды. Но тогда я не боялась захлебнуться. Потому что видела в них любовь. И мне нравилось это ощущение беспомощности. Потому что я знала, что ОН ни за что не даст мне упасть в бездну.

Признаться честно, за прошедшие годы я ни разу и не искала информации о нем. Ни единой новости, ни строчки. Запретила открывать новостную ленту и соцсети. Множество раз порывалась, но снова упрямо блокировала телефон, пряча под подушку. А потом крепко зажмуривалась, воскресая в памяти его теплый взгляд, солнечную улыбку и то, как он растягивал гласные в моем имени.

Лишь один раз я позволила себе такую слабость, за что впоследствии жестоко поплатилась. Шрам на моем теле всю жизнь будет напоминать мне о совершенной ошибке.

Но я не могла запретить приходить воспоминаниям перед сном. Каждую ночь в течение этих долгих четырех лет я засыпала в слезах от невозможности вернуться на миг в прошлое и снова почувствовать себя счастливой. Но утром я смотрела на беззаботную улыбку нашего сына, прижимала его к груди, и все проблемы меркли, отходя на задний план. Мой малыш – мое счастье и опора, крошечный человечек, ради которого я жила и просыпалась по утрам.

Сейчас некогда любимые глаза смотрели с холодным презрением, высокомерием и отчужденностью. Словно я – совершенно посторонний человек для него. Хотя, так оно и есть. Ведь прошлое должно оставаться в прошлом. У него своя семья: жена и маленькая дочь.

Но я снова в отчаянии с головой ныряю в эти темные озера и тону, начиная задыхаться. Кричу, молю о помощи, но все внутри себя. Внешне же я стараюсь оставаться спокойной. С силой сжимаю кулаки, вонзая ногти в ладони, но и это не приводит меня в чувство.

Задыхаюсь. Пристально смотрю в лицо любимого мужчины, пытаясь отыскать в глазах хотя бы отблеск былых чувств и эмоций. Даже делаю шаг навстречу, вдруг с расстояния в несколько жалких метров я не заметила. Но нет. Он безжалостно топит меня в своих темных озерах, окуная с головой в свое равнодушие.

Воскресенский беспристрастно смотрит на то, как я погибаю, и не протянет руки. Не спасет. Не в этой жизни.

– Марк, – шепчу я едва слышно, пристально осматривая каждую черточку на лице, что снилось мне каждую ночь.

Воскресенский слегка вздергивает подбородок, засовывая руки в карманы брюк, и оглядывает меня сверху вниз.

– Здравствуйте, Екатерина Ивановна, – с кривой ухмылкой бросает он небрежно, что я отшатываюсь назад. – Кажется, вы всегда настаивали, чтобы я обращался к вам именно так.

Эти слова прозвучали, как пощечина. Резко и без анестезии тупым ножом вскрыли старые раны. Отшатываюсь назад, желая как можно скорее покинуть кабинет, но меня останавливает холодное:

– Стоять.