Холодный кофе, или Новая жизнь Офелии Коулман

Пролог.

Кто-то кричал моё имя, сквозь темноту я видела красные и синие мигалки полицейских машин и скорой. Голос принадлежал ему. Кто же знал, что студенческая жизнь окажется настолько яркой и запоминающейся. Кто знал, что всего один человек может перевернуть мировоззрение на триста шестьдесят градусов.

–Держись, Лия, прошу! Я люблю тебя! – Он продолжал кричать.

Неужели он не понимал, что эти слова причиняли мне большую боль, чем раны на теле? Вот почему я избегала любого существа мужского пола, потому что однажды это существо превратит жизнь в чертов ад на земле.

–Девушка, вы слышите? Не закрывайте глаза! Не закрывайте! – Кто-то аккуратно хлопал меня по щекам.

Затуманенный взор был нацелен на него: его повязали наручниками и посадили на заднее сидение полицейской тачки. Я почти расхохоталась, настолько было неудивительно, что я попала в такой абзац, о котором мама предупреждала с малых лет.

–У неё есть с собой документы? – Спросил фельдшер.

–Есть мобильный. – Вдруг раздался мой рингтон. – Добрый день. С вами говорит фельдшер скорой помощи, Джэральд Льюис. Вы мама девушки? Успокойтесь, она жива, просто попала в большую передрягу. Мы везем её в Принстон-Плейнсборо. Пожалуйста, не кричите.

Я почувствовала себя героем Мортал Комбата, которому нанесли финальное фаталити. Этим последним ударом был звонок моей вездесущей матушки.

1

–Не могу поверить, что ты прошла, да ещё и со стипендией! – Моя мама стояла, перепрыгивая с одной ноги на другую. – Ты не так безнадежна!

–Мам, мне, конечно, приятно, но не очень хочется, чтобы посторонние люди знали, как ты оцениваешь навыки и мотивируешь свою дочь. – Я бубнила из-под волос, которые лежали на моем лице.

Парикмахер только что закончила окрашивание и приступила к стрижке моего каре. Так как последние полгода я безвылазно готовила свою исследовательскую работу и детектив, которые и стали моим проходным билетом в Принстонский университет, на отросшие корни совсем не было времени. Нет, я далеко не из тех фиф, которые окружали меня в старшей школе, просто волосы – единственное, чему я уделяла должное внимание в своей внешности.

–Господь, направь эту беспризорницу на верный путь и пошли ей мужика, дабы угомонить…

–Мама! – я схватила со стола расческу и шлепнула легонько маму по бедру. – Мы не в церкви, прекрати!

–Так, сейчас мы отправимся в торговый центр! Накупим тебе всего…

–Даже не думай уговаривать меня покупать юбку, платье и прочую девчачью дребедень.

–Но ты и есть девочка! – Заскулила мама. Я знала, как ей было важно, чтобы я всегда выглядела лучше всех. Она обожала шоппинг, обожала наряжать меня, как куклу.

–Черт, если ты действительно угомонишься, я соглашусь на два платья и две юбки. У моего гардероба случится инсульт, если их будет больше.

–Ура!

Мама подбежала и чмокнула меня в щеку, пока парикмахер с испугу чуть не отрезала мне волосы до макушки.

–Мисс, пожалуйста, присядьте на гостевой диван. – Не выдержала та.

Подготовка к университету шла полным ходом всю последнюю неделю. В понимании моей матери это была совершенно новая жизнь, а в моем – новые проблемы. Мама все школьные годы мечтала о том, чтобы попала в один из университетов Лиги Плюща, откладывала денежные средства, которые не пригодились, ведь я – стипендиат. Мы жили в Филадельфии, где тоже имелись приличные университеты, но мама была одержима Елью и Принстонским университетом. Она не заставляла меня учиться, с учебой у меня проблем не возникало, я прекрасно осознавала, что это необходимо.

Я наблюдала за своей мамой: женщина сорока лет, тростиночка, выглядела моей ровесницей. Её черные волосы (натуральные, в отличие от моих) собраны в конских хвост, рваные джинсы на ногах и широкая рубашка в клетку, кроссовки Pumaс прорезиненной подошвой – нет, никогда бы не дала ей сорок лет. Вирджиния Коулман, как сумасшедшая, сгребала все яркие платья и кидала на стул в моей примерочной. Я сбилась со счета на седьмом, поэтому просто как робот надевала на себя их и снимала, уговорив саму себя взять то, которое приведет маму в восторг. Попутно примерке, я благодарила Бога, что учебники, тетради, блокноты и прочую канцелярию мы закупили на прошлой неделе.

–Ну, пусти свою мать, что я там не видела! – Мама и деликатность в общественных местах – вещи разные.

–Мама, прояви выдержку.

«Кое-что ты не видела, и тебе не стоит» – думала я, стягивая очередной наряд. После последнего экзамена я набила себе татуировку у своего хорошего знакомого и мастера по совместительству. От середины бедра, до тазовой кости, проходя по ягодице, на моей ноге были набиты бардовые розы, в центре которых был запутавшийся в шипах гравированный кинжал. К такому маму следовало подготовить заранее, учитывая её умение держать язык за зубами на людях.