Холодное железо

Был уже поздний вечер, когда Сир Ксений Ди Брусий был готов покинуть Вольту. Почти все, что могло пойти не так, было сделано, и он торопился и был склонен, даже после жизни, которую он вел, забывать вещи, поэтому он заставил себя стоять рядом со своей прекрасной верховой лошадью в своей городской конюшне с двумя стойлами и пересматривать все.

Он все еще не решил, что делать, когда сел в седло. Он привел себя в движение, главным образом, чтобы не думать слишком много.

Его кобыла была в восторге от того, что на ней едят; она сидела взаперти так же долго, как и он сам, и как только она оказалась на улице позади его дома, она была готова пуститься рысью, а то и больше.

Он придержал ее походку, потому что было очень важно, чтобы его не остановили. Для простого путника он был одет несколько чересчур: высокие черные сапоги до самых бедер, черный полупальто и такая же черная шляпа с черными плюмажами, но он любил красивые вещи, и у него не было времени переодеться.

Он вынырнул из водоворота, ему нужно было оставаться на переднем крае.

Он слышал крики с севера, где находился Дворец Герцога. Он похлопал рукой с уздечкой по мечу, висевшему у него на бедре, и повернул коня на первой же Поперечной улице-прочь от высокого кирпичного дворца на склоне холма, вниз к реке, мостам и улице Сталеваров, где ему предстояло собрать комиссионные.

Ему пришло в голову, что если он получит комиссионные, то сделает свой выбор; он никогда не сможет вернуться в Вольту.

Его также поразило, что насильственная политическая революция может покрыть великое множество темных дел. На улицах уже были мародеры; мимо него прошли двое мужчин с сундуком, но ни один не поднял головы и не поймал его взгляда. Звук бьющегося стекла был почти так же распространен, как и крики с севера.

Он слышал, как стреляет гонн, как щелкают арбалеты, как мимо него плывет серная вонь, отчего его кобыла пугалась. Здесь же стоял едкий запах магии.

Он пустил кобылу рысью, и ее копыта высекали искры из камней мостовой. Вольта был одним из самых богатых городов на Западе, с мощеными улицами и водопроводом из двух огромных акведуков, что все еще было ничто по сравнению с чудесами его дома. Город.

Мегара. Которую он собирался помочь уничтожить.

Или нет. Он все еще не мог решить.

Кобыла резко остановилась. На улице лежал труп, и раздавался звук скрещивающейся стали. Он дернул ее за поводья, свернул в переулок, который тянулся вдоль задних рядов магазинов, и выехал на следующую широкую пустынную улицу, где высокие дома, выложенные красной черепицей, поднимались достаточно высоко, чтобы заслонить Солнце.

Он посмотрел направо и налево, но улица была пуста. От долгой практики его глаза поднялись, глядя на крыши и балконы над ним, но ничто не двигалось, и он послал лошадь рысью. Они промчались по улице, миновали угол насилия и спустились к реке, где он остановил лошадь и повернул на Стальную улицу, где находились оружейники. Он хорошо знал этот магазин; Арнсон и Эгг, две семьи, изображенные на вывеске с золотыми буквами, делали прекрасные гонны с тех пор, как принцип был впервые разработан далеко на востоке.

На мгновение он засомневался: улица казалась пустынной.

Но он увидел горящий свет и дым из трубы, поэтому спешился, привязал коня к коновязи и по привычке сунул кинжал за пояс. Затем он постучал в дверь, несмотря на сгущающиеся сумерки и звуки насилия в Верхнем городе.

Он услышал шаги.

“Ты пришел!- сказал молодой Арнсон.

Он встал рядом с молодым человеком.

“Я пришел за своим фузилом.”