Холодно

Светочка была, без всякого преувеличения, очень бедной. И эта нищенка, недалеко ушедшая от побирушки, работала в учреждении, где зеркала до потолка, хрустальные люстры и бронзовые ручки на дверях. Чтобы прийти на службу вовремя, Светочке приходилось выходить из дома чуть свет, денег на автобус не было, а жила она далеко. Светочка не тяготилась ежедневными прогулками по маршруту работа-дом, она была легка на ногу и передвигалась стремительно. Город просыпался, улицы наполнялись прохожими, машины шли плотным потоком, выстраиваясь у светофоров, но Светочка не подчинялась чужой воле. Она двигалась в своем ритме, ее путь не пересекался ни с чьей тропой.

Светочка шла в полном смысле слова налегке, у нее не было ни сумки, ни пакета, ничего из того, что носят женщины. С одеждой вопрос был решен давно: ее отдавала тетка, богатая модница, давно уставшая от нарядов, и по счастью, не скопидомка. Тетка вещами не дорожила, еще бы – они доставались ей не через пот и слезы. Светочка трудолюбиво отстирывала, выводила пятна, пришивала оторванные пуговицы, обметывала края. А чем еще заниматься бедной приживалке по вечерам?

Волосы Светочка приглаживала, вместо крема протирала лицо кубиком льда из холодильника, и вид имела всегда свежий, а кожу гладкую. Стирала она только на руках, а обмылки не выбрасывала, сбивала в ком, давая мылу вторую жизнь. Светочка знала, как сэкономить на всем, чуть ли не на каждом вдохе, и временами замирала, стараясь дышать пореже, словно сберегая воздух на черный день.

Светочка любила тепло и тянулась к солнцу, оживляясь, как только оно начинало пригревать весной. Ее стол помещался у окна, на южной стороне, и Светочка позволяла себе вздремнуть, разморенная под его лучами, посреди рабочего дня.

О том, что существо она хладнокровное, знала только она, а остальные ломали голову, как можно прожить на зарплату три копейки, не имея ни мужа, ни любовника, ни богатых родителей. Всем было невдомек, что, как всякая рептилия, Светочка впадает в спячку, говоря по-научному анабиоз, устраиваясь так, чтобы избегать холода и сквозняков. Летом она грелась у окна, а зимой жалась к батарее, пристроив под ноги обогреватель. Толстая спираль раскалялась добела, но Светочка все равно ежилась от холода, куталась в шаль, надевала толстые вязаные носки.

Однажды у лифта ее едва не сбил с ног посетитель, лысый коротышка – остатки волос кустились над ушами, окружая бледную сморщенную плешь. Плешь бросилась Светочке в глаза, потому что посетитель был невысок ростом (Светочка относилась к типу дылд), и она невольно взглянула на него сверху вниз.

– Ух ты, откуда вывернулась, – фыркнул он. – Чуть не наступил.

Светочка не оскорбилась обращению на ты, а как еще прикажешь к ней обращаться? Ее вид не внушал ни уважения, ни восхищения, увидев ее, мужчины не замирали от восторга с открытым ртом. Ее вообще редко замечали, а когда она вдруг появлялась, вскрикивали: «Взялась как из-под земли, чтоб тебя». И это при том что у Светочки не было привычки незаметно подкрадываться, она не замышляла ничего плохого, не строила никому козни, просто шла по своим делам, более того, предпочитала переждать любой шум, если слышала его издалека.

Со слухом и зрением у Светочки было не очень, с детства она мучилась отитами, была подслеповата, а годам к двадцати оглохла на одно ухо. Но природа, лишив одного, всегда щедра в другом, и взамен Светочка получила дар предчувствия. Она могла, как в русских сказках, припасть здоровым ухом к земле и уловить еле заметные вибрации, крошечный сдвиг геологических плит, сход лавины, начавшийся с трепетания стрекозиных крылышек, рябь на воде, которая скоро превратится в цунами.

Светочка и людей видела насквозь, если удавалось подойти к ним поближе. Не видя дальше своего носа, она прислушивалась к звучащей внутри нее тетиве. Струна натягивалась, и Светочка ожидала, трепеща, когда вылетит стрела, ужалив жертву в самое сердце.

Посетитель отдувался и пыхтел, словно взобрался по лестнице, а не вышел из лифта.

– Постой-ка, – обратился он к Светочке, хотя она стояла и никуда не уходила. Коротышка вытер пот со лба, день только начался, а он уже взмок, подмышками расползлись мокрые пятна.

– Слушай, помоги, – он достал кипу бумаг из портфеля и принялся елозить по ним жирными пальцами, воздев очки на лоб. – Где тут у вас… канцелярия или как там… Где почту регистрируют… Мне нужно, чтобы проверили по входящему номеру…

Он принялся многословно излагать Светочке суть дела, каких-то писем, написанных очень давно и не доставленных адресату, из-за чего ему выписали штраф и набежала пеня, а он-то не причем, он знать ничего не знал и сейчас пришел это доказать.