Холодно не будет

Что послужило последней каплей, переполнившей чашу терпения, Аня не знала. Как обычно, утро ее началось с завтрака для мужчины, с которым она уже полгода как жила. Середина декабря на удивление баловала снегом, а не привычной слякотью, и Аня ненадолго засмотрелась на кружащие в воздухе снежинки, тяжело вздыхая. Ее благоверный не слишком-то любил Новый год, поэтому украсить квартиру наотрез отказался и сообщил, что они летят на Кубу, где всегда тепло.

Ни скорая поездка, ни мужчина рядом в последний месяц не радовали Аню. Все стало пресным, жизнь перестала играть красками и окрасилась всеми оттенками серого — мрачного и угрюмого. Как и Власов, сморщившийся от первого глотка кофе, который она варила в ненавистной джезве, обожаемой мужчиной. Она скривила губы, вспомнив, как Власов расхваливал приобретение, когда они только начали встречаться. Тогда Аня слушала Олега с обожанием, теперь закатывала глаза, мысленно называя его занудой. Вот и сейчас он начал бормотать под нос что-то о вкусе напитка и качестве его приготовления: то ли корица оказалась недостаточно свежей, то ли сахара слишком много. Терпения Олега хватило ненадолго, он поднес чашку к губам, но, вспомнив собственные возмущения, отставил в сторону и повернулся к девушке, наблюдавшей за картиной с усмешкой.

— Знаешь, Ань, мы должны поговорить, — серьезно произнес Власов, и по желвакам, заходившим на щеках, Аня поняла, что решение это далось Олегу с трудом. Вот только впервые не разделила эмоций и не сгладила назревающий конфликт, внезапно поняв, что и сама много чего сказала бы.

— Ты хотя бы кофе допей сначала, — она отвернулась, устремляя взгляд в окно, и улыбнулась детским играм во дворе. Сейчас она бы не отказалась от вредного бургера или пиццы, а вот полезный завтрак из овсяной каши ей претил. В последнее время Аня перестала завтракать вместе с Власовым, предпочитая прятаться в спальне или ванной. — Негры в Африке не для того потели, чтобы я выливала кофе в раковину только потому, что он недостаточно горячий для тебя.

— Вот об этом я и говорю! — Олег резко поднялся с места. Аня поймала его отражение в стекле, но разворачиваться не спешила. — Наши отношения стали совсем холодными!

— Никто не виноват в том, что ты решил бегать налево, — голос звучал ровно, даже отстраненно, так, что Аня сама удивилась, а вот Власова ее железное спокойствие, казалось, раззадоривало его еще больше. — Или ты думал, что я не узнаю о твоих похождениях, Власов, и продолжу верить в задержки в офисе?

— Что ты несешь? Я не изменяю, ты ведь знаешь, — Олег обнял Аню за плечи и зарылся носом в волосы. Она выдохнула, скорее с облегчением, чем с грустью, потому что теперь ей не нужно было признавать очевидное. Власов всегда так себя вел, оказываясь виноватым.

— Ты говорил о холоде в наших отношениях. Может, вернемся к этой теме? — окончательно приняв решение поставить огромную точку, настояла на своем Аня. Не было ни гнева, ни отрицания, ни даже торга. Эти стадии она незаметно прожила, оставив принятие.

— Да, об этом. Думаю, что наши отношения изжили себя. Нам нужно расстаться, — Власов отошел на несколько шагов, видимо, думал, что Аня решит практиковаться в запускании тарелок.

— Хорошо. Только для начала я приму душ. Потом соберу вещи и уйду. Ключи оставлю соседке, — Аня бросила взгляд на часы, висевшие над дверью. — Тебе скоро выходить, нехорошо опаздывать на работу, — она улыбнулась напоследок и ретировалась, ускользнув в коридор.

— Вот об этом я и говорю! Тебе совершенно безразлично! — Власов бесился. Голос эхом отлетал от стен, наверняка привлекая внимание соседей. — А ты меня вообще когда-нибудь любила?

Аня выбрала тактику игнорирования и предпочла молчать, не желая пускаться в бессмысленную полемику. Конечно, она любила Власова, но сейчас ей казалось, что это было слишком давно: тогда, когда она отказалась от кофе в пользу ромашкового чая, потому что ей нужно быть спокойнее, а кофеин вреден для женщин — где Власов нарыл эту информацию, Аня не знала, но смирилась с решением любимого мужчины. Теперь она подавила желание высказать все Олегу, но поняла, что сама виновата во всем, что происходило в ее жизни последние три года: своими руками опустила себя на дно. И теперь придется выбираться. Тоже самостоятельно.

В ванной Власов появился уже облаченным в костюм. На мгновение Аня решила, что сейчас все сойдет на нет, Олег признается ей в любви, обнимет, по обыкновению поцелует в макушку и прижмет к себе. Он же неловко и как-то дергано протянул ей галстук. Тяжело вздохнув, Аня напоследок затянула узел, с трудом поборов желание придушить его этим куском ткани.