Холодная ярость

И так далее, в стиле старшего по наряду патрульно-постовой службы милиции.

Сам младший лейтенант Кириллов сидел сейчас на шатающемся стуле напротив майора Вербина и раздраженно моргал слезящимися глазами, явно демонстрируя усталость и непонимание – чего еще от него хотят? У него только что закончилось ночное дежурство, он уже успел выпить бутылку пива и совсем собрался было домой в общагу, когда выяснилось, что нужно еще заехать в Отдел по борьбе с правонарушениями в сфере общественной нравственности и дать пояснения по поводу пустякового этого дела недельной давности.

– А почему «парнографических»? – поинтересовался майор у Кириллова. – От слова «пара», что ли?

Младший лейтенант ничего на это не ответил, только моргнул и неприязненно сжал губы, чувствуя, что над ним каким-то образом издеваются. Каким именно – он не понимал, но раздражение по отношению к умнику испытывал.

Кириллов уже успел забыть о том происшествии, а теперь пришлось заново все вспоминать. Сидящий за столом майор ему не нравился – слишком молодой и задает слишком много вопросов. Больно умный. И вообще: что это за отдел такой? «С нарушениями общественной нравственности»… Тьфу!

«Развели дармоедов, – с неприязнью думал Кириллов, глядя мимо лица майора и вздыхая, – нашли чем заниматься. Лучше бы нам зарплату прибавили за счет этих вот, которые не работают, а места теплые занимают. Их бы всех вот на улицу выгнать за отморозками погоняться – узнали бы, как занятых людей беспокоить…

Знал бы, что так выйдет, – вообще бы не стал связываться, ту машину останавливать. Очень надо!»

Вечер третьего сентября был теплым и тихим. Целый день до этого по Унчанску гулял ветер, срывая плохо прикрепленные рекламные щиты и отчаянно раскачивая деревья. Порывы ветра заставляли хлопать незакрытые двери домов, гремела старая металлическая кровля. А к вечеру все стихло, будто природа внезапно пришла в себя, успокоилась.

На площади перед вокзалом было многолюдно – как раз должен был отправляться вечерний поезд на Москву. Красивое здание вокзала недавно заново покрасили, и оно, бело-розовое, напоминало праздничный торт, рядом с которым дома на прилегающих улицах казались убогими. Впрочем, Вокзальная площадь и должна быть нарядной – ведь она лицо любого города, это всякая власть понимает.

Тут вечером и освещение нормальное, не то что в других районах Унчанска.

Кириллов сидел в служебных «Жигулях», припаркованных на видном месте неподалеку от здания вокзала, и скучал. Напарник-сержант побежал в киоск за лимонадом, лежащая рядом на сиденье рация что-то уныло бубнила про драку в пивном баре на набережной, и делать было решительно нечего. На вокзале своя милиция – транспортная, туда Кириллову все равно соваться не надо, а на площади при свете фонарей что ж такого может произойти? Разве что объявятся откуда ни возьмись злобные чеченцы и станут у всех на виду закладывать под здание вокзала мешки с гексогеном…

Лениво оглядывая площадь, Кириллов скучал и, безнадежно вздыхая, ждал хоть какого-нибудь происшествия. Нужно же человеку развлечься!

Внимание его привлек внезапно раздавшийся резкий рев автомобильного двигателя. Мотор был явно старый, изношенный, а газу водитель поддал сильно, отчего и раздался пронзительный рев. Только что подкатившая к вокзалу машина рванула с места и, с трудом набирая скорость, пронеслась через площадь к одной из улиц. Сзади раздался возмущенный крик, и человеческая фигура метнулась вслед отъезжающим «Жигулям».

Дело было ясное, совсем как в учебном фильме для курсантов школы милиции.

Обычная вещь: водитель подвез пассажира к вокзалу, а когда тот вышел из машины, позарился на его вещи и решил быстренько уехать вместе с чужим чемоданом.

Кража, статья такая-то…