Хохмачи

У метких слов сердечник – как у пули,

Сразят любого точно наповал.

Но лишь в том случае, когда их так ввернули,

Что до печенок острослов достал.

Еще смешить, возможно, пантомимой –

Скривив лицо иль дулю, показав,

Но тут заплатишь собственною миной,

Коль с шуткою не на того напал…

Фома привык, как что, то сразу в ухо

Нацелит свой безудержный кулак:

Насмешка выйдет для чужого слуха

Манером, не предвиденным никак.

Ерема же от критики отходчив:

Зла не таит на тех, кто «брал на бас».

И если сразу не обидит очень,

То не затронет точно через час.

Зато другим желают «лезть под шкуру»,

Когда есть повод, или даже нет.

Регламент, ведь, на эту процедуру

Не важен столь, как вакса для штиблет…

Глава вторая

Фома однажды шел до магазина.

Зрил в кошельке наличие монет.

Тут впереди его автомашина

Притормозил, чуть ли не в кювет.

Водитель, знать, заметил пешехода,

Подал который к остановке жест.

И оказался он того народа,

Кто все учтет, заметит, что окрест.

– Что голосуешь? – выглянув в окошко,

Задал Фоме водитель свой вопрос.

– Иль надоела пешая дорожка?

Тогда гони тариф за перевоз!

Но «автостоп» за плату не бывает,

А на такси не ездят в магазин.

– Глянь колесо! – сурово отвечает.

– Дорога учит этаких разинь!

И дальше путь шагами измеряет,

Не глянет, паникует как шофер:

Тот пристально колеса проверяет,

Как будто ищет гриб, заехав в бор!

Нет ничего. Баллоны – чин по чину:

Накачены до нужных атмосфер.

И глянул на ушедшего мужчину

Как будто вошь увидел офицер!

Когда догнал, задать хотел уж трепку:

– Что не по делу панику развел?!

Сказал Фома с обочины, где тропка:

– Ось – в колесе! – и с хохотом ушел!

Глава третья

Был магазин по графику открытым

И продавец прилавок украшал.

Но очередь, как молодняк к корыту

Тянулась, будто кто-то всех согнал.

Фома пробился сквозь толпу плечами.

А там ведет Ерема диалог:

– Жаль, с маком не торгуешь калачами,

Я макового, завсегда, едок!

Что это? Мед! Тогда налей мне в банку!

А сколько стоит? Выливай назад…

Закончил тем он эту перебранку,

Что серой булке оказался рад.

Прям, на крыльце «Сельпо» торговой точки

Горбушку от буханки отломил.

Со стенок банки вытер все кусочком

И с аппетитом явным проглотил…

Фома туда же шасть с лицом – лопатой,

Да продавец насмешника уел:

– Товар текучий только с предоплатой!

Не нравится? Проваливай, коль цел.

Глава четвертая

Вот так бывает – смех не всем на пользу.

И часто юмор, словно бутерброд:

Лишь сверху – сельдь и лука будут кольца,

А снизу – хлеб, какой не лезет в рот!

Но и без шуток пресно, как без перца.

И деловой затея разговор,

Порой от чистого, как говорится, сердца,

Пургу несет завзятый бузотер.

В их мастерской, где трактора в починке,

Местечко есть, чтоб можно отдыхать,

А то и пожевать сальца, ветчинки

Под то, что дома удалось нагнать.

Конечно, если повод подходящий

Собрал приятелей, отложивших ключи.

Тут можно к «сквернослова» славе вящей

Свое привнесть, как пирожок с печи…

Глава пятая

Из ничего не выйдет что-то дельное,

Быть должен предварительный разбег:

Пусть мастерская, цех или котельная

– Есть перерыв в работе на обед!

В тот день Фома отпраздновать собрался,

Как и положено, не личный юбилей:

Пять лет прошло, как тут образовался

Их коллектив из преданных друзей!

Не подвела другая половина

Бригады тракторной, ремонт вершившей здесь:

Принес напиток не из магазина

Ерема, трезвости былой отбросив спесь.

И если сало и горбушку хлеба,

Селедку выложили на газетный лист,

Знать, подошло тут время для обеда

И аппетит не портит скандалист.

Суровый «бульк!» задал весь тон банкету,

Хоть заедали салом и лучком,

Все ж оказались вскоре так согреты,

Как на бахче – арбузы с кабачком!

Глава шестая

Но вето и табу все ж существуют

На то, что не прибавит ритм делам:

Сивухи запах если вдруг почуют,

То повод строгим будет тут словам!

У бригадира нюх на все такое.

Едва застолье собрало друзей

Он на пороге: – Что, опять в запое?

Я вам устрою форменных чертей!

Суровый слог начальству адекватен.

Мораль читать – по должности его!

И если нарушитель не контактен,

Достанет все ж, как острое сверло!

Фома условности все эти понимает

И у Еремы опыт есть большой:

Он бригадиру тоже наливает

В стакан с «надстройкою», как будто тот родной!

Обмяк товарищ. Ценит уважение.

Поднял стакан в мозолистой руке,

Не ведая, что будет продолжение

Тем шуткам, что гуляют в их селе…

Глава седьмая

Пятнадцать граней – карма стеклодува.

Придумал Мухиной и опыт, и талант:

Был символом Советского Союза

Сияет с водкою, как сущий бриллиант!

У бригадира слюньки вожделенья:

Он залпом подношение вкусил

И тут в глазах сверкнуло исступление,

От гнева, что напиток породил.

– Одна вода! – он произнес с разрядкой.

– За эти шуточки готов побить тут всех!

– А что желал, чаек, небось, внакладку?

Приятелей уж раздирает смех.

Но помирились с тем же все стаканом:

Иной бутылкой жажду утолив.

Ее достал Ерема из кармана

И булькал даже не аперитив…

Глава восьмая

Уже втроем изладили беседу

О розыгрышах дома и в гостях.

Пора заканчиваться, кажется, обеду,

Но утонули, словно в новостях…

О выборе правительства не стали

Они свое суждение иметь,

Ведь, научил еще товарищ Сталин –

Кому по чину духовая медь!

А кто излишек почестей и славы