Хоббит и Гэндальф

C того самого дня, как почтенный хоббит Бильбо Бэггинс, единственный сын Банго Бэггинса и Белладонны Тук совершил свое знаменитое Путешествие, из которого вернулся, чуть ли не сказочным богачом (по мнению всех тех, кто его знал, и в особенности соседей и ближайших родственников), прошло пятнадцать лет. За это время почти ничего не изменилось в Хоббитании.

Хоббиты жили своей тихой размеренной жизнью, были по-прежнему многочисленными и благоденствовали, и их совершенно не интересовало все то, что делается там за пределами видимости их взгляда. Такой уж они народец. Их интересует главным образом насколько полны их чуланчики, погреба, буфеты и полки на кухне. И Бильбо изо всех сил старался не отличаться от остальных. Но это уже было трудно. Что делать? Если уж прослывешь во всеобщим мнении чудаком, то уж до самой смерти не отделаешься от косых и подозрительных взглядов. Он и раньше слыл домоседом, а после Путешествия и вовсе перестал выходить из дома куда-либо. Да и как ходить по улицам спокойно, когда за ним носятся хоббитята и вопят, чтобы он показал им чудо?

– Какое чудо! – возмущался мистер Бэггинс. – C чего вы решили, что я способен на чудо?

Но хоббитята все равно смотрели на него так ожидающе и вопрошающе, будто бы он и впрямь мог у них на глазах сделать что-нибудь необычное. Например, вынуть из правого уха живого кролика.

Да и взрослые почтенные хоббиты вели себя ничуть не лучше. Как только видели Бильбо, глаза их расширялись так, словно от него исходило яркое сияние.

– Я же не Гэндальф! – удивлялся Бильбо. – Чего на меня так смотреть? Я самый обыкновенный хоббит.

Но тут уж мистер Бэггинс грешил против самого себя. Что бы он не делал и что бы не говорил, как бы не обманывал себя и других, но обыкновенным хоббитом он уже не был.

Каким же хоббитом он был, спросите вы? Попытаюсь ответить.

Он был хоббитом, который потерял самое дорогое для хоббита. Бильбо потерял репутацию. Да, именно так! Он потерял Репутацию. Репутацию Честного Хоббита. А Честный Хоббит никогда не покидает свою норку больше чем на неделю, и не отдаляется от нее далее чем на пятнадцать миль. А Бильбо не только исчез, не сказав никому ни слова, но еще затем пропадал невесть сколько, так что уже все решили, что его нет в живых, и даже был назначен день распродажи его имущества. Так он вернулся в этот самый день (что было расценено всеми, как прямое издевательство над самыми святыми хоббичьими чувствами), да еще и набитый золотом, как какой-нибудь король эльфов, или еще того хуже колдун. А уж про его дружбу с Гэндальфом и вовсе все говорили только шепотом. Разве может хоббит дружить с волшебником? А, впрочем, чего еще можно ожидать от Бэггинса, если он вовсе и не Бэггинс даже, а самый настоящий Тук? А Туки, как известно, народец и вовсе дрянной. Все у них в роду не в своем уме. Не даром они и живут По Ту Сторону Реки.

Вот таким образом Бильбо, который тосковал по родному дому, по друзьям, по соседям и даже по родственникам, в те долгие дождливые ночи, когда ноги болели от усталости, тело ломило от холода, а желудок просто разрывался от голода, и шансов дожить до следующей недели было не больше чем зубов у трехсотлетнего старика, и Путешествию не видно было конца, вдруг обнаружил, что он уже совсем не так счастлив в своей уютной норке, каким был прежде. То безмятежное и прекрасное время улетело безвозвратно. Теперь все было иначе. Бильбо ощущал себя чужаком в родном краю, этаким пришельцем, с которым соседи здороваются с опаской и недоверием. А что может быть хуже для хоббита?